3. Изнасилование :: vuzlib.su

3. Изнасилование :: vuzlib.su

12
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


3. Изнасилование

.

3. Изнасилование

Изнасилование — самое опасное и наиболее распространенное из
половых преступлений. До введения в действие Уголовного кодекса РФ
изнасилования составляли 85-90%. С выделением в самостоятельный состав
насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК) изнасилования
составили в 1997 г. 59,6% (9307 из 15 620), а в 1998 г. — 50,6% (9014 из 17 809)*(262). В соответствии со ст. 15 УК изнасилования, квалифицируемые по
ч. 1 и 2 ст. 131 УК, являются тяжкими, а квалифицируемые по ч. 3 ст. 131 УК —
особо тяжкими. Повышенная общественная опасность определяется насильственным
характером этих преступлений, причинением серьезного физического вреда
потерпевшей, унижением чести и достоинства женщины. Психическое расстройство,
наступившее в результате изнасилования, нередко преследует женщину в течение
всей жизни. Иногда не в силах преодолеть полученную травму, потерпевшая кончает
жизнь самоубийством.

Определение изнасилования дано в ч. 1 ст. 131 УК (основной
состав), согласно которой изнасилование — это «половое сношение с
применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим
лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей». Для
анализа понятия изнасилования прежде всего необходимо определить, что является
половым сношением. При всей очевидности этого понятия до принятия Уголовного
кодекса 1996 г. этот вопрос был дискуссионным. Так, в курсе советского
уголовного права, подготовленном институтом государства и права, утверждалось,
что «под половым сношением следует понимать не только естественный, но и
всякий противоестественный половой акт»*(263). Подобная точка зрения была
господствующей в уголовном праве. Аналогичную позицию занимала в большинстве
случаев и судебная практика, квалифицируя удовлетворение половой страсти в
извращенной форме как изнасилование. Особенно решительно возражали против
подобного понимания полового сношения представители медицины. Так, М.И.Авдеев
писал: «Половое сношение как нормальный, т.е. физиологический, акт может
иметь место только между лицами разного пола, между мужчиной и женщиной. Все
остальные действия, направленные на удовлетворение половой потребности в иной
форме, не являются половым сношением. Их можно и следует определять только как
удовлетворение половой потребности в извращенной форме»*(264). Подобной
проблемы не существовало в Украинской, Эстонской, Молдавской и Армянской
союзных республиках, уголовные кодексы которых предусматривали, кроме
изнасилования, ответственность за удовлетворение половой страсти в извращенной
форме.

Против упомянутой судебной практики в Российской Федерации
возражали и некоторые криминалисты. Так, Н.Д.Дурманов отмечал, что
насильственное удовлетворение половой страсти в извращенных формах, поскольку
отсутствует естественное половое сношение, не может считаться изнасилованием.
Оно подлежит ответственности в зависимости от обстоятельств дела как тяжкое,
менее тяжкое или легкое телесное повреждение, как побои, истязания, оскорбление
личности, хулиганство*(265). С включением в новый Уголовный кодекс ст. 132,
предусматривающей ответственность за насильственные действия сексуального
характера, указанная проблема получила окончательное разрешение: половое
сношение при анализе состава изнасилования следует понимать в буквальном значении
этих слов — это сношение различных полов.

Непосредственным объектом изнасилования являются половая
неприкосновенность и половая свобода. Представляется, что о половой
неприкосновенности как объекте изнасилования можно говорить лишь при
изнасиловании несовершеннолетней или взрослой женщины, психически
неполноценной. В остальных случаях объектом изнасилования является половая
свобода женщины, которая свободна в решении вопроса о вступлении в близкие
отношения с мужчиной. М.Д.Шаргородский и П.И.Осипов, говоря об охране законом
половой свободы женщин, а не половой неприкосновенности, не без юмора писали,
что половая неприкосновенность женщин охранялась у весталок*(266).
Дополнительным объектом может быть здоровье женщины, ее жизнь, так как
изнасилование может повлечь расстройство здоровья, смерть потерпевшей (п.
«а» ч. 3 ст. 131 УК) или психическую травму.

Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов утверждают, что изнасилование
«относится к категории так называемых беспредметных преступлений, ибо
рассматривать человека женского пола в качестве предмета посягательства и с
этической, и с нравственной, и с правовой точек зрения было бы глубоко
ошибочно»*(267). Рассматривать женщину (как и мужчину) в качестве предмета
было бы действительно ошибочно. Однако в Уголовном праве общепринято в таких
случаях термин «предмет преступления» заменять понятием
«потерпевший»*(268).

Потерпевшей от изнасилования может быть только женщина,
независимо от ее отношений с виновным (жена, сожительница и т.д.). Не имеет
значения аморальное поведение потерпевшей. Так, в периодической печати был
описан случай, когда двое мужчин пригласили в машину двух проституток для
совершения половых актов. Строение полового члена одного из них было таково,
что исключало половой акт без причинения серьезных телесных повреждений
женщине, вследствие чего этим мужчиной с одной из женщин с ее согласия были
совершены действия сексуального характера (coitus per os). В результате
употребления спиртных напитков женщина «отключилась».
Воспользовавшись этим, мужчина совершил с ней половой акт. Виновный был осужден
за изнасилование, повлекшее тяжкие последствия.

Объективная сторона изнасилования, согласно ч. 1 ст. 131 УК,
состоит в половом сношении с применением насилия или с угрозой его применения к
потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния
потерпевшей*(269). Как следует из диспозиции этой статьи, изнасилование
возможно только в отношении женщины и только мужчиной в естественной форме.
Квалификация в качестве изнасилования по ст. 117 УК 1960 г. насильственного
удовлетворения половой страсти в извращенной форме, при отсутствии специальной
статьи, было не чем иным, как аналогией.

Физическое насилие при изнасиловании должно быть необходимым
средством либо преодоления сопротивления потерпевшей, либо противодействия
лицам, пытающимся помешать изнасилованию, и может выражаться в побоях,
причинении вреда здоровью любой тяжести и прочих насильственных действиях,
направленных на лишение потерпевшей возможности сопротивляться либо на
устранение противодействия со стороны других лиц. Причинение побоев и вреда
здоровью охватывается составом изнасилования и не требует дополнительной
квалификации по совокупности с другими статьями Кодекса.

Угроза применения физического насилия к потерпевшей как
признак изнасилования должна применяться в качестве средства преодоления
сопротивления потерпевшей. Такая угроза должна быть действительной, а не
существующей лишь в воображении потерпевшей: непосредственной, т.е. такой,
которая может быть реализована немедленно, а не в будущем, и достаточно
серьезной, способной сломить сопротивление, — например угроза здоровью. Угроза
может выражаться как конкретно, так и в общей форме, может заключаться в
словах, жестах, действиях, вытекать из создавшейся обстановки. Намеревался ли
виновный осуществить угрозу или рассчитывал исключительно на психологическое
воздействие, значения не имеет.

При изнасиловании, квалифицируемом по ч. 1 ст. 131 УК,
угроза не должна заключаться в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда
здоровью, так как последняя является квалифицирующим признаком изнасилования
(п. «в» ч. 2 ст. 131 УК).

К другим лицам, к которым может быть применено физическое
или психическое насилие, относятся граждане, препятствующие или могущие
воспрепятствовать изнасилованию. С помощью угрозы без физического насилия, по
данным исследований, совершается 15-16% изнасилований. Угроза совершить
какие-либо иные действия, например, разгласить позорящие сведения о потерпевшей
или ее близких, не образуют признака состава преступления, предусмотренного ст.
131 УК.

В 10-14% случаев изнасилование совершается с использованием
беспомощного состояния потерпевшей. По этому признаку изнасилования Пленум
Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. N 4 «О судебной
практике по делам об изнасиловании» разъяснил: «Изнасилование следует
признать совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевшей в тех
случаях, когда она в силу своего физического или психического состояния
(малолетний возраст, физические недостатки, расстройство душевной деятельности
и иное болезненное или бессознательное состояние и т.п.) не могла понимать
характера и значения совершаемых с нею действий или не могла оказать
сопротивление виновному и последний, вступая в половое сношение, сознавал, что
потерпевшая находится в таком состоянии»*(270).

В судебной практике встречались случаи необоснованного
осуждения за изнасилование женщин, находившихся в состоянии опьянения,
вследствие чего Пленум Верховного Суда РФ в названном постановлении указал, что
беспомощным состоянием при изнасиловании может быть признана лишь такая степень
опьянения, которая лишала потерпевшую возможности оказать сопротивление
виновному. При этом не имеет значения, привел ли женщину в такое состояние сам
виновный или она находилась в беспомощном состоянии независимо от его действий.

В случаях, когда потерпевшая была приведена в беспомощное
состояние в результате применения лекарственных препаратов, наркотических
средств, сильнодействующих или ядовитых веществ, для установления их действия
на организм человека может быть назначена экспертиза. Совершение полового акта
путем обмана или злоупотребления доверием потерпевшей, например ложного
обещания вступить с нею в брак, не является изнасилованием.

По вопросу о том, по достижении какого возраста потерпевшей
добровольное половое сношение с нею не является изнасилованием с использованием
ее беспомощного состояния, в литературе высказаны различные мнения. Так,
Я.М.Яковлев считает таким возрастом 14 лет*(271). Во-первых, такая позиция
противоречит судебной практике. Например, Президиум Верховного Суда РСФСР
действия А., признанного виновным в половом сношении с малолетней П. (13 лет 11
месяцев), с учетом того, что половые акты совершены с согласия потерпевшей и
она сознавала характер этих действий, переквалифицировал с ч. 4 ст. 117 на ст.
119 УК РСФСР (половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости)*(272).

Во-вторых, ст. 134 УК РФ предусматривает ответственность за
добровольное половое сношение с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, из
чего следует, что подобные действия не должны квалифицироваться как
изнасилование.

Более реальной является точка зрения, согласно которой как
изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей следует
квалифицировать добровольное половое сношение с девочкой, не достигшей
12-летнего возраста*(273). Однако суды должны руководствоваться упомянутым выше
разъяснением Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. о том, что в
каждом конкретном случае необходимо устанавливать, могла ли потерпевшая в силу
своего возраста и развития понимать характер и значение совершаемых с нею
действий.

Изнасилование сформулировано как формальный состав и
считается оконченным с момента начала полового сношения, независимо от его
последствий. Покушением на изнасилование являются действия, непосредственно
направленные на совершение насильственного полового сношения, если по не
зависящим от воли виновного обстоятельствам половой акт начат не был. Если лицо
до того, как изнасилование признается оконченным, т.е. до начала полового
сношения, сознавая возможность доведения преступления до конца, добровольно
отказалось от его совершения, оно в соответствии со ст. 31 УК не подлежит
уголовной ответственности. Вместе с тем уголовная ответственность возможна,
если фактически совершенные действия содержат состав иного преступления
(хулиганство, причинение вреда здоровью, оскорбление, развратные действия и
пр.). Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992
г., не может быть признан добровольным отказ, вызванный невозможностью
дальнейшего продолжения преступных действий вследствие причин, возникших помимо
воли виновного.

С субъективной стороны изнасилование возможно лишь с прямым
умыслом: виновный сознает, что совершение полового сношения происходит в
результате физического или психического насилия либо с использованием
беспомощного состояния потерпевшей, и желает совершить половое сношение. Мотив,
как правило, сексуальный, но такой мотив необязателен.

Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 14
лет. Вместе с тем, как справедливо отмечает А.П.Дьяченко, для субъекта
изнасилования недостаточно вменяемости и достижения определенного законом
возраста. Субъектом преступления «может быть признано лицо мужского пола,
имеющее пенис и обладающее либидо, потенцией, эрекцией, сексуальной
ориентацией. Отсутствие у индивида этих дополнительных характеристик исключает
его уголовную ответственность даже в случаях, когда им совершаются действия,
представляющие объективную сторону преступления»*(274).

Следует уточнить. Действия такого лица не могут образовать
объективную сторону ни оконченного изнасилования, ни покушения на такое
преступление. Внешне похожие на покушение на изнасилование действия такого лица
не могут квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 131 УК, так как такие действия
являются покушением на изнасилование с абсолютно негодными средствами. За
подобные деяния лицо может быть привлечено к ответственности за хулиганство,
причинение вреда здоровью либо за побои.

Вместе с тем ответственность такого лица возможна за соучастие
в любой форме в изнасиловании и за соисполнительство, выразившееся в применении
насилия или угрозы его применения к потерпевшей или к другим лицам. За
соисполнительство в указанных формах может быть привлечена к ответственности и
женщина.

Лица, осужденные в 1998 г. за изнасилование и покушение на
изнасилование, характеризуются следующими данными. Из 7746 человек, осужденных
за эти преступления, было: мужчин — 99,3% (7695 человек), женщин — 0,7% (51), в
возрасте 14-17 лет — 15,2% (1174), 18-29 лет — 57,4% (4443), 30 лет и старше —
27,5% (2129). По социальной принадлежности: рабочих — 23,8% (1842), служащих —
1,9% (150), работников сельского хозяйства — 2,0% (158), учащихся — 7,5% (580),
студентов — 1,3% (103), предпринимателей — 1,4% (107). 57,6% (4463) из числа
лиц, совершивших преступления, не имели постоянного источника дохода; были
безработными 6,4% (499), совершили преступления в состоянии опьянения:
алкогольного — 73,0% (5657), наркотического и токсического — 0,6% (44)*(275).

Квалифицированным видом является изнасилование, совершенное
неоднократно или лицом, ранее совершившим насильственные действия сексуального
характера (п. «а» ч. 2 ст. 131 УК), т.е. такое изнасилование,
которому предшествовали изнасилование или насильственные действия сексуального
характера либо приготовление к такому преступлению или покушение на такое
преступление, причем не имеет значения, был виновный исполнителем или
соучастником совершенных ранее преступлений. Необходимо, чтобы по этим ранее
совершенным преступлениям не истек срок давности привлечения к уголовной
ответственности, а судимость не была погашена или снята.

Если все ранее совершенные виновным изнасилования по
квалификации тождественны последнему изнасилованию, квалификации по
совокупности не требуется. В случаях же, когда два или более изнасилования
предусмотрены различными частями ст. 131 УК, а также если в одном из них было
приготовление к изнасилованию, покушение на изнасилование, а в другом —
оконченное преступление, либо в совершении одного изнасилования виновный
действовал в качестве исполнителя, а в другом — соучастника, каждое деяние
должно квалифицировать самостоятельно. Последовательное изнасилование двух
потерпевших квалифицируется по п. «а» ч. 2 ст. 131 УК.

Дела об изнасиловании, квалифицируемые по ч. 1 ст. 131 УК,
являются, согласно ч. 2 ст. 27 УПК РСФСР, делами частно-публичного обвинения,
т. е. такие дела возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшей, но
прекращению за примирением потерпевшей с обвиняемым не подлежат. В связи с этим
следует согласиться с Т.В.Кондрашовой в том, что при совершении двух
изнасилований второе следует рассматривать как совершенное повторно, если
первая потерпевшая подала заявление о привлечении виновного к уголовной
ответственности*(276).

Однако вызывает возражение позиция автора, согласно которой
если во время расследования первого изнасилования обвиняемый совершает второе,
то для привлечения его за последнее преступление как за повторное требуется
заявление потерпевшей. По мнению Т.В.Кондрашовой, потерпевшая по второму изнасилованию
вправе самостоятельно решать вопрос о привлечении виновного к уголовной
ответственности. Такая позиция представляется ошибочной. Во-первых, она
противоречит правильному утверждению о том, что при двух изнасилованиях для
возбуждения уголовного дела достаточно заявления потерпевшей по первому
изнасилованию. Во-вторых, обвиняемый, совершивший второе изнасилование в период
расследования дела о совершении им первого изнасилования, представляет
повышенную общественную опасность в сравнении с лицом, привлекаемым к
ответственности одновременно за два случая изнасилования, и поэтому не должен
находиться в привилегированном положении.

Не могут рассматриваться как неоднократное изнасилование
случаи, когда насилие над потерпевшей не прерывалось либо прерывалось на
непродолжительное время и обстоятельства совершения насильственных половых
актов свидетельствуют о едином умысле виновного, совершении им второго и
последующего половых актов.

Так, надзорная инстанция изменила приговор народного суда,
которым М. был признан виновным в изнасиловании З. в своей квартире. Когда она
попыталась уйти, М. остановил ее и вновь, применяя насилие, совершил второй
половой акт. Надзорная инстанция, указав, что второй половой акт с той же
потерпевшей был совершен через непродолжительное время, переквалифицировал
действия М. с ч. 2 на ч. 1 ст. 117 УК РСФСР*(277). Вместе с тем
последовательное изнасилование двух удерживаемых потерпевших образует признак
неоднократности*(278).

Если изнасилованию предшествовали совершенные ранее насильственные
действия сексуального характера, они квалифицируются (в зависимости от наличия
или отсутствия квалифицирующих обстоятельств) по соответствующей части ст. 132
УК, а изнасилование, при отсутствии других квалифицирующих признаков, по п.
«а» ч. 2 ст. 131 УК. По совокупности ст. 131 и 132 УК следует
квалифицировать действия виновного, если он, изнасиловав потерпевшую, затем
совершает с ней насильственные действия сексуального характера. Так, действия
лица, изнасиловавшего потерпевшую, заведомо не достигшую 14-летнего возраста, и
совершившего с ней действия сексуального характера, судом были квалифицированы
по п. «в» ч. 3 ст. 131 и п. «в» ч. 3 ст. 132 УК*(279).

По п. «б» ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется
изнасилование, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору
или организованной группой. Согласно ч. 1 ст. 35 УК преступление признается
совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или
более исполнителя без предварительного сговора. Соисполнителями являются не
только лица, вступившие в половое сношение с потерпевшей, но и лица, сами в
половое сношение не вступавшие, но непосредственно перед половым сношением или
в процессе полового сношения с другим лицом применившие к потерпевшей
физическое или психическое насилие с целью подавления ее сопротивления. Из
этого следует, что по п. «б» ч. 2 ст. 131 УК без ссылки на ст. 33 УК
могут квалифицироваться действия и импотента, и женщины.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК преступление признается
совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали
лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Изнасилование признается совершенным организованной группой,
если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для
совершения одного или нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК). Отличие этого
квалифицирующего признака от «группы лиц по предварительному сговору»
в устойчивости организованной группы. Лица, объединившиеся в организованную
группу, как правило, тщательно готовят и планируют преступления, распределяют
роли между соучастниками.

Изнасилование, совершенное группой лиц, имеет место и тогда,
когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу
в отношении нескольких женщин, совершают половой акт каждый с одной из них.

Из 7746 человек, осужденных в 1998 г. за изнасилование и
покушение на изнасилование, совершили преступление в группе 41,8% (3237
человек)*(280).

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью
потерпевшей (п. «в» ч. 2 ст. 131 УК) может быть выражена словесно, а
может вытекать из действий виновного (угроза ножом, пистолетом и пр.).
Собирался ли виновный осуществить свою угрозу или оказывал на потерпевшую
психическое воздействие, значения для квалификации не имеет. Этот квалифицирующий
признак наличествует и при угрозе макетом пистолета.

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью
является квалифицирующим для ч. 2 ст. 131 УК признаком только в том случае,
если угроза немедленного применения насилия осуществлялась с целью преодоления
сопротивления потерпевшей при изнасиловании. Такая угроза охватывается п.
«в» ч. 2 ст. 131 УК и не требует дополнительной квалификации по ст.
119 УК.

Угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью,
выраженную после изнасилования с той, например, целью, чтобы потерпевшая не
сообщила о случившемся, при отсутствии квалифицирующих признаков следует
квалифицировать по ч. 1 ст. 131 УК, а также по ст. 119 УК, если имелись
основания опасаться ее осуществления.

В литературе высказывалось заслуживающее внимания мнение о
нецелесообразности сохранения в качестве квалифицирующего признака угрозы
убийством или причинением тяжкого телесного повреждения. Так, Б.В.Даниэльбек
отмечал, что «вряд ли можно признать обоснованным, когда лицо, фактически
нанесшее менее тяжкое телесное повреждение, несет смягченную ответственность
(ч. 1 ст. 117 УК РСФСР) по сравнению с лицом, лишь угрожавшим причинить тяжкое
телесное повреждение (ч. 2 ст. 117 УК РСФСР)»*(281).

А.Н.Игнатов, соглашаясь с Б.В.Даниэльбеком и считая
необходимым исключить указанный квалифицирующий признак из уголовного
законодательства, пишет: «Изучение судебной практики показало, что во
многих случаях изнасилований, квалифицированных по ч. 2 ст. 117 УК РСФСР по
признаку угрозы смертью или причинением тяжкого телесного повреждения,
общественная опасность не больше, чем в случаях, квалифицируемых ч. 1 ст. 117
УК РСФСР»*(282).

По п. «в» ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется также
изнасилование, совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или
другим лицам. Особая жестокость может выражаться в применении пыток, глумлении
над потерпевшей, истязании ее или других лиц. Особая жестокость может
проявляться также в изнасиловании потерпевшей на глазах жениха, мужа,
родителей, детей и других близких людей.

Изнасилование, повлекшее заражение потерпевшей венерическим
заболеванием или ВИЧ-инфекцией, квалифицируется соответственно по п.
«г» ч. 2 или п. «б» ч. 3 ст. 131 УК. Виновный должен знать
о наличии у него венерической болезни или ВИЧ-инфекции. Президиум Верховного
Суда РФ в постановлении по конкретному делу, обосновывая особо тяжкие
последствия, связанные с заражением сифилисом при изнасиловании, указал, что
сифилис может привести к тяжелым заболеваниям внутренних органов: пороку
сердца, гепатиту, поражению сосудов, костей, органов зрения, центральной и
периферической нервной системы, которые в отдельных случаях ведут к
инвалидности больного. Кроме того, сифилис вызывает при беременности
потерпевшей поражение плода в виде врожденного сифилиса*(283).

Согласно ч. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 22 апреля 1992 г. действия лица, знавшего о наличии у него заболевания СПИД
и заразившего потерпевшую либо заведомо поставившего ее в опасность заражения
этой болезнью, следует квалифицировать по совокупности преступлений по ст. 117
и 115.2 УК РСФСР (ст. 131 и 122 УК РФ).

С принятием нового Уголовного кодекса РФ, включившего в
качестве признака квалифицированного состава заражение потерпевшей
ВИЧ-инфекцией, указанная рекомендация утратила силу. Правы Н.Г.Иванов и
Ю.И.Ляпунов, считающие, что если менее опасное преступление является признаком
другого более опасного преступления и непосредственно указано в диспозиции
соответствующей уголовно-правовой нормы (в данном случае в диспозиции ч. 2 ст.
131 УК РФ), то оно поглощается более опасным преступлением и не нуждается в
самостоятельной правовой оценке, поскольку уже учтено законодателем*(284).

Итак, изнасилование, повлекшее по неосторожности заражение
потерпевшей ВИЧ-инфекцией, квалифицируется по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК
РФ и дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 122 УК РФ не требуется. Вместе с
тем п. «б» ч. 3 ст. 131 УК предусматривает в качестве
квалифицирующего признака фактическое заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией.
Заведомое же поставление потерепевшей в опасность заражения ВИЧ-инфекцией не
является квалифицирующим признаком изнасилования, вследствие чего такое
преступление должно квалифицироваться по совокупности ч. 1 ст. 131 УК (при
отсутствии и других квалифицирующих признаков) и ч. 1 ст. 122 УК.

Пункт «д» ч. 2 ст. 131 УК предусматривает
ответственность за изнасилование заведомо несовершеннолетней, не достигшей
18-летнего возраста, а п. «б» ч. 3 ст. 131 УК — потерпевшей, заведомо
не достигшей 14-летнего возраста. Указание в новом Уголовном кодексе на
заведомость несовершеннолетия или недостижения 14-летнего возраста потерпевшей
не случайно. В Кодексе 1960 г. такое указание отсутствовало, вследствие чего
Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 24 марта 1964 г. «О
судебной практике по делам об изнасиловании» разъяснил: для обвинения в
изнасиловании несовершеннолетней необходимо установить, что лицо знало или
допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо
могло и должно было это предвидеть. Указанное постановление Пленума
подвергалось справедливой критике. Как писал А.А.Пионтковский, постановление
Пленума ввело, по существу, неизвестное нашему законодательству понятие
«неосторожное изнасилование несовершеннолетней». Практика судов
первой инстанции по делам об изнасиловании несовершеннолетних после издания
указанного постановления Пленума Верховного Суда СССР нередко переходит на
позиции объективного вменения*(285).

Очевидно, с учетом этих критических замечаний Пленум
Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. указал: при совершении
таких преступлений виновный должен знать или допускать, что совершает
изнасилование несовершеннолетней или малолетней. В противном случае эти
квалифицирующие признаки отсутствуют.

Так, Верховный Суд РФ переквалифицировал с ч. 3 ст. 117 УК
1960 г. (изнасилование несовершеннолетней) на ч. 1 ст. 117 УК действия Ильина,
изнасиловавшего Н., которой было 17 лет 9 месяцев 13 дней, по тем основаниям,
что при знакомстве потерпевшая говорила ему, что она замужем, ее облик и
физическое развитие не давали оснований сомневаться в этом, а ее заявление в
процессе преодоления сопротивления, что она малолетняя, он мог расценивать как
носящее защитный характер и не поверить ей*(286).

Изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть
потерпевшей. Этот особо квалифицированный вид изнасилования, предусмотренный п.
«а» ч. 3 ст. 131 УК, предполагает двойную форму вины: прямой умысел
по отношению к изнасилованию и неосторожность в виде легкомыслия или
небрежности по отношению к смерти потерпевшей. Такое последствие должно
находиться в необходимой причинной связи с действиями виновного. Дополнительной
квалификации подобных действий по ст. 109 УК (причинение смерти по
неосторожности) не требуется.

Так, М. и Н. были признаны виновными в изнасиловании К., в процессе
которого они закрывали руками дыхательные пути потерпевшей, стремясь не дать ей
возможности кричать. После изнасилования М. и Н. обнаружили, что К. не подает
признаков жизни. Причиной смерти явилась механическая асфиксия. Судом первой
инстанции М. и Н. были осуждены по ст. 106 (неосторожное убийство) и ч. 4 ст.
117 УК РСФСР. Пленум Верховного Суда СССР, исключая из приговора ст. 106 УК,
указал, что смерть потерпевшей, явившаяся результатом действий, совершенных по
неосторожности, охватывается объективной стороной состава преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 117 УК РСФСР*(287).

В случае если в процессе изнасилования или покушения на него
совершено умышленное убийство, действия виновного также квалифицируются по п.
«а» ч. 3 ст. 131 УК и по совокупности по п. «к» ч. 2 ст.
105 УК.

Если же умысел на совершение убийства возник после
изнасилования (например, с целью сокрытия преступления или по мотивам мести за
сопротивление, оказанное потерпевшей при изнасиловании), то налицо два
самостоятельных преступления — изнасилование, которое должно квалифицироваться
в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков по
соответствующей части ст. 131 УК, и убийство, совершенное с целью скрыть другое
преступление, по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК.

Так, Верховный Суд РСФСР переквалифицировал действия Г. с ч.
4 ст. 117 (изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия) и п.
«е» ст. 102 УК 1960 г. на ч. 1 ст. 117 и п. «е» ст. 102 УК
1960 г. (умышленное убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление)
по тем основаниям, что «смерть потерпевшей наступила после изнасилования и
не была непосредственно связана с действиями, составляющими объективную сторону
этого преступления». Г. убил потерпевшую ударами топора, испугавшись ее
угрозы «посадить» его, высказанной после изнасилования*(288).

Пункт «б» ч. 3 ст. 131 УК, кроме изнасилования,
повлекшего заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, предусматривает изнасилование,
повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей или
иные тяжкие последствия. Как и при изнасиловании, повлекшем смерть потерпевшей,
при квалификации действий виновного по указанным квалифицирующим признакам
необходимо установить двойную форму вины по отношению к изнасилованию и к
наступившим последствиям, а также необходимую причинную связь между действиями
виновного и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иным тяжким
последствиям.

В Уголовном кодексе 1960 г. соответствующий квалифицирующий
признак предусматривал изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия, не
выделяя в качестве самостоятельного квалифицирующего признака причинение при
изнасиловании тяжких телесных повреждений (ч. 4 ст. 117). Пленум Верховного
Суда СССР в постановлении от 25 марта 1964 г. N 2 «О судебной практике по
делам об изнасиловании» в качестве одного из проявлений особо тяжких
последствий при изнасиловании указал на причинение потерпевшей телесных
повреждений в процессе изнасилования или покушения на него, повлекших потерю
зрения, слуха, прерывание беременности или иные последствия, предусмотренные
ст. 108 УК РСФСР (тяжкие телесные повреждения). Более краткое, но по существу
аналогичное разъяснение по этому вопросу содержится в постановлении Пленума
Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г., указавшем в качестве одного из
проявлений особо тяжких последствий на причинение в процессе изнасилования
телесных повреждений, повлекших последствия, предусмотренные ст. 108 УК РСФСР.
Указание на последствия, наступившие в результате причинения тяжкого телесного
повреждения, исключило тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, в
качестве одного из проявлений особо тяжких последствий изнасилования.

По такому же пути пошла и судебная практика. Так, Пленум
Верховного Суда СССР не нашел особо тяжких последствий изнасилования в
действиях Щ., причинившего потерпевшей Б. в процессе изнасилования тяжкие
телесные повреждения, опасные для жизни, и переквалифицировал действия
виновного на ч. 2 ст. 117 и ч. 1 ст. 108 УК РСФСР*(289).

Подобная практика подверглась критике. Так, А.Н.Игнатов и
А.П.Дьяченко писали: «Возникает парадоксальная ситуация, когда насильник,
заявивший потерпевшей «я тебя задушу», будет отвечать по ч. 2 ст. 117
УК РСФСР (изнасилование, сопряженное с угрозой убийством или причинением
тяжкого телесного повреждения. — А. Я.), а преступник, реально душивший за
горло спящую женщину до потери сознания и потом ее изнасиловавший, может быть
привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 117 и ч. 1 ст. 108 УК РСФСР, санкции
которых мягче санкции ч. 2 ст. 117 УК РСФСР»*(290).

О несостоятельности подобной судебной практики
свидетельствует также то, что неосторожное убийство (ст. 106 УК РСФСР,
наказание до 3 лет лишения свободы), являющееся менее тяжким преступлением в
сравнении с тяжким телесным повреждением, опасным для жизни (ч. 1 ст. 108 УК
РСФСР, наказание до 8 лет лишения свободы), отнесено к одним из проявлений
особо квалифицированного признака изнасилования, а тяжкое телесное повреждение,
опасное для жизни, таковым не является.

Законодатель в п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ указал в
качестве самостоятельного признака особо квалифицированного изнасилования
причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью, в содержание которого входит и
тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.

Некоторые авторы, несмотря на новую формулировку закона,
остаются по рассматриваемому вопросу на прежних позициях. Так, Н.К.Семернева
пишет: «К иным тяжким последствиям необходимо относить все виды причинения
тяжкого вреда здоровью потерпевшей, перечисленные в ч. 1 ст. 111 УК, не опасные
для жизни, но отнесенные к тяжким по исходу (по фактически наступившим
последствиям)»*(291). Такая позиция, хотя и соответствует требованиям
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г., но противоречит
п. «б» ч. 3 ст. 131 УК, предусматривающему причинение любого тяжкого
вреда здоровью потерпевшей в качестве самостоятельного особо квалифицирующего
признака изнасилования.

Согласно п. «б» ч. 3 ст. 131 УК особо
квалифицирующим признаком является неосторожное причинение при изнасиловании
тяжкого вреда здоровью, и поэтому умышленное причинение такого вреда не
охватывается данной статьей и, подобно квалификации умышленного убийства,
совершенного при изнасиловании, квалифицируемого по совокупности п.
«б» ч. 3 ст. 131 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК, должно
квалифицироваться по совокупности п. «б» ч. 3 ст. 131 и ст. 111 УК.

Предусмотренные п. «б» ч. 2 ст. 131 УК в качестве
особо квалифицирующего обстоятельства «иные тяжкие последствия» —
признак оценочный. Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
22 апреля 1992 г. такими последствиями могут быть признаны, например,
самоубийство потерпевшей, душевная болезнь, последовавшая в результате
изнасилования. Эти последствия должны находиться в необходимой причинной связи
с изнасилованием. Отношение к таким последствиям может быть и в форме
неосторожной вины. Покушение на самоубийство не может рассматриваться в
качестве иного тяжкого последствия изнасилования. Квалификация по п.
«б» ч. 3 ст. 131 УК возможна лишь в случае, если в результате
покушения на самоубийство здоровью потерпевшей был причинен тяжкий вред.

В литературе высказано мнение о признании квалифицирующим и
особо квалифицирующим признаком последующую в результате изнасилования
беременность потерпевшей. Поскольку беременность является дополнительной
травмой для потерпевшей, Т.В.Кондрашова предлагала закрепить законодательным
путем такое последствие, как беременность, в качестве квалифицирующего
обстоятельства в ч. 2 ст. 117 УК РСФСР*(292). По мнению А.П.Дьяченко, «во
всех случаях беременность малолетних, несовершеннолетних и лиц, не достигших половой
зрелости, следует признавать тяжким последствием изнасилования»*(293).

Более убедительны доводы А.Н.Игнатова, считающего, что,
поскольку беременность является естественным, хотя и не обязательным
последствием полового акта, рассматривать ее как особое последствие нет
оснований, и такого рода последствия, равно как и возможность тяжелых моральных
страданий потерпевшей, учтены законодателем при установлении санкции за
изнасилование*(294). Следует также добавить, что законодателем предусмотрены в
качестве квалифицирующего и особо квалифицирующего обстоятельств изнасилование
несовершеннолетней (п. «д» ч. 2 ст. 131 УК) и потерпевшей, не
достигшей 14-летнего возраста (п. «в» ч. 3 ст. 131 УК).

В то же время изнасилование беременной женщины,
последовавший в результате этого выкидыш и утрата способности к деторождению
должны квалифицироваться по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК по признаку
причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

Нельзя согласиться со следующим утверждением Н.К.Семерневой.
«Убийство женщины с целью совершения полового акта с трупом следует
квалифицировать по ч. 1 ст. 105. Основания для вменения убийства, сопряженного
с изнасилованием, нет, так как отсутствует объект — половая неприкосновенность
или половая свобода потерпевшей. Нет и самого факта изнасилования, в связи с
чем ст. 131 УК не вменяется»*(295).

Во-первых, в указанной ситуации половой неприкосновенности
или половой свободы потерпевшую лишает своими действиями виновный, убивший
потерпевшую, и это обстоятельство не может расцениваться как освобождающее
виновного от ответственности по одной статье (131 УК) и смягчающее
ответственность по другой статье (105 УК).

Во-вторых, ситуация получается парадоксальная: если,
например, виновный с целью убийства затянул петлю на шее потерпевшей и успел
совершить с нею половой акт, пока она еще была жива, он несет ответственность и
за убийство, сопряженное с изнасилованием, и за изнасилование, повлекшее тяжкие
последствия. Если же к моменту совершения полового акта потерпевшая была
мертва, действия виновного квалифицируются только как простое умышленное
убийство. В обоих случаях действия виновного следует квалифицировать по
совокупности п. «к» ч. 2 ст. 105 и п. «б» ч. 3 ст. 131 УК.

Уголовные кодексы некоторых государств содержат и иные
квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки изнасилования. Так, уголовные
кодексы Франции (ст. 222-24), Испании (п. 4 ст. 180), Узбекистана (п.
«б» ч. 3 ст. 118) предусматривают в качестве таких признаков
изнасилование, совершенное с использованием родственных связей. Уголовные кодексы
Казахстана (п. «г» ч. 3 ст. 120), Узбекистана (п. «в» ч. 3
ст. 118), Таджикистана (п. «г» ч. 3 ст. 138) в качестве особо
квалифицирующего признака указывают изнасилование, совершенное с использованием
условий общественного бедствия или в ходе массовых беспорядков.

Статья 131 УК РФ предусматривает наказания в виде лишения
свободы на срок: от 3 до 6 лет — по ч. 1; от 4 до 10 лет — по ч. 2; от 8 до 15
лет — по ч. 3. С момента введения в действие Указа Президиума Верховного Совета
СССР от 15 февраля 1962 г. «Об усилении уголовной ответственности за
изнасилование» до введения в действие УК РФ 1996 г. за особо
квалифицированный вид изнасилования была предусмотрена смертная казнь.

Уголовные кодексы Кыргызской Республики (ч. 3 ст. 129),
Таджикистана (ч. 3 ст. 138) и Узбекистана (ч. 3 ст. 118) предусматривают
смертную казнь за особо квалифицированный вид изнасилования.

Уголовный кодекс Франции (ст. 222-26) в качестве наказания
за особо квалифицированный вид изнасилования предусматривает пожизненное
заключение.

Согласно ст. 180 УК Испании, если присутствуют два или более
квалифицирующих обстоятельства изнасилования или иных действий сексуального
характера, наказание назначается ближе к верхнему пределу санкции.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ