§ 3. Государственный строй :: vuzlib.su

§ 3. Государственный строй :: vuzlib.su

59
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


§ 3. Государственный строй

.

§ 3. Государственный строй

В результате революции 1905 —1907 гг. и после нее Россия
сдела­ла еще один шаг по пути превращения феодальной монархии в бур­жуазную.
При этом справедливо считают данный шаг даже более серь­езным, чем тот, что был
сделан в эпоху реформ 60 — 70-х годов. Важ­нейшим событием в этом плане явилось
создание всероссийского пред­ставительного органа — Государственной думы.

Учреждение Государственной думы. Революционная волна, под­нявшаяся
в стране после кровавого воскресенья, заставила царя ис­кать компромиссы. В
этих целях министру внутренних дел Булыгину было поручено подготовить проект
закона о создании Государствен­ной думы. 6 августа 1905 г. царь подписал манифест об учреждении булыгинской думы.

В законе о Думе указывалось, что она создается для предвари­тельной
разработки и обсуждения законопроектов, которые затем должны поступать в
Государственный совет. Таким образом, пред­полагалось создание
законосовещательного органа дополнительно к Государственному совету. Отличие
Думы от Государственного сове­та было в том, что в ней должны были участвовать
не назначаемые, а избранные населением лица.

В избирательном законе, подписанном в тот же день, предусмат­ривались
выборы по трем куриям от землевладельцев, городских жи­телей и крестьян.
Рабочие вообще лишались избирательных прав. Явное преимущество предоставлялось
помещикам и крупной буржу­азии.

Выборы в булыгинскую думу, однако, не состоялись. Ее бойкоти­ровало
подавляющее большинство населения. Народ уступку цариз­ма не принял. Даже
либеральную буржуазию она не устраивала.

Революционное движение продолжалось, и царизм был вынуж­ден
пойти на более существенную уступку. Так появился известный Манифест 17 октября
1905 г., обещавший созыв законодательной Думы.

Проект царского Манифеста не обсуждался на заседании Госу­дарственного
совета, как это тогда полагалось. Против проекта ярост­но выступили наиболее близкие
к царю сановники, министр импера­торского двора Фредерикс и др. Однако времени
на дебаты и раз­мышления не было. Николай II это прекрасно понимал.

Царизму пришлось изменить и систему выборов в Думу. 11 де­кабря
1905 г. в избирательный закон были внесены существенные из­менения. Право
избирать в Думу было предоставлено и рабочим с целью их успокоить. По новому
закону предусматривались уже не три, а четыре избирательные курии (от
землевладельцев, городского населения, крестьян и рабочих). Женщины не имели
избирательных прав во всех куриях.

Для землевладельческой и городской курии устанавливался иму­щественный
ценз, в соответствии с которым право избирать и быть избранными имели помещики,
а также представители крупной и сред­ней буржуазии. Крестьянская курия не имела
имущественных огра­ничений. Очень хитроумно предоставлялись избирательные права
ра­бочим. Их получали рабочие предприятий, насчитывавших не менее 50 человек
мужского пола. Были и региональные ограничения.

Для всех курий выборы были многостепенными. Для первых двух
привилегированных курий —двухстепенные. Вначале выбирались вы­борщики, а затем
уже члены Государственной думы.

У рабочих выборы осуществлялись сложнее — там они были трех­степенные.
Вначале выбирались уполномоченные от предприятий по такой схеме: от мелких
предприятий с числом 50 и более рабочих по одному уполномоченному, от крупных
предприятиях — один упол­номоченный от полной тысячи рабочих. Сразу же давалось
преиму­щество мелким предприятиям, явно ограничивалось представитель­ство от
крупных заводов и фабрик, где был особенно организован­ный пролетариат.
Уполномоченные от предприятий выдвигали вы­борщиков, из которых избирались
члены Думы.

Для крестьян устанавливались четырехстепенные выборы (от
села, волости, затем выборщики в губернии и, наконец, выборы членов Думы).

Сложной была система распределения количества выборщиков по
куриям. В результате получалось, что явное преимущество имели эксплуататорские
классы. При помощи этой махинации с выборщи­ками голос помещика равнялся трем голосам
городских избирателей, пятнадцати голосам крестьян, сорока пяти голосам
рабочих.

При выборах в I Государственную думу больше всех мест полу­чили
кадеты — одну треть общего числа членов Думы. Много мест имели также
октябристы. Блок кадетов с октябристами давал им яв­ное большинство в Думе.

Крайне правые партии — сторонницы самодержавия — потерпе­ли
на выборах поражение, их представительство в Думе было незна­чительным.

Представители господствующих кругов при выработке избира­тельного
закона находились в заблуждении, полагая, что крестьянст­во является опорой
самодержавия (крестьянин верит в царя). В ре­зультате крестьяне получили много
мест в Думе. Там образовалась особая фракция трудовиков, которая, выражая
интересы крестьянст­ва, часто в Думе вносила законопроекты по аграрному
вопросу, до­ставляя большие неприятности правительственному лагерю.

Царизм недолго терпел оппозиционную I Думу, через 72 дня она
была досрочно распущена. После проведения выборов во II Думу и начала ее работы
обнаружилось, что она еще более оппозиционна самодержавию, чем предыдущая.
Усилившаяся оппозиционность но­вой Думы правительству была явлением
неожиданным. Во II Думе сохранялось кадетско-октябристское большинство, которое
прояви­ло себя как активный противник правительства, что явно не соот­ветствовало
трусливой и непоследовательной природе русской бур­жуазии.

У царизма имелись серьезные основания опасаться II Думы. Пре­жде
всего речь шла о принятии аграрного закона на базе столыпин­ского указа от 9
ноября 1906 г. Создавалось впечатление, что Дума может его не утвердить.

Дума не торопилась также с одобрением государственного бюд­жета,
передав его на рассмотрение специальной комиссии, которая могла вынести и
отрицательное решение. Самодержавие было заин­тересовано в том, чтобы бюджет
утвердила Дума, так как от этого зависело решение вопроса о получении займов от
иностранных госу­дарств, а Россия имела большие государственные долги.
Правитель­ства иностранных государств придавали большое значение утвержде­нию
госбюджета Думой. По этому акту они судили о платежеспособ­ности России,
поскольку в Думе сидели представители крупной бур­жуазии.

Во II Думе продолжались различные запросы к правительству и
отдельным министрам по поводу злоупотреблений и незаконных дей­ствий
должностных лиц. Дальше терпеть такую Думу царизм не хо­тел. 1 июня 1907 г. председатель Совета министров Столыпин высту­пил на закрытом заседании Думы с сообщением об
антиправительственном заговоре, в котором якобы приняли участие и члены
Государственной думы. Он потребовал лишения депутатс­кой неприкосновенности и
выдачи правительству 55 членов Думы — депутатов социал-демократической фракции.
16 из них как наиболее изобличенные в заговоре подлежали немедленному аресту.

Дума отказалась решать этот вопрос немедленно и передала его
на рассмотрение комиссии, обязав ее дать свое заключение 4 июня. Думе все же не
пришлось решать этот вопрос. 3 июня 1907 г. последо­вал высочайший манифест о ее роспуске, члены социал-демократи­ческой фракции были арестованы, преданы
суду и осуждены на раз­ные сроки каторги и ссылки. Никакого заговора в
действительности, конечно, не было. Осужденные оказались жертвами провокации,
ор­ганизованной министерством внутренних дел.

В Манифесте 3 июня 1907 г. выдвигались различные обвинения против Думы и делался вывод, что неуспех Думы объясняется проникновением в ее
ряды благодаря несовершенству избирательного закона недостойных лиц.

В нарушение Основных государственных законов 1906 г., запре­щавших царю единолично изменять избирательное право, Нико­лай II принимает новый
закон, который еще больше урезал избира­тельные права трудящихся, нерусских
народов и др.

Естественно, выборы в III Думу дали желательный для царизма
результат. По новой системе первая курия, где преобладали дворяне-помещики,
получила более 51% выборщиков. Крестьяне — самая мно­гочисленная часть
населения — получили 22,4%, рабочие — немно­гим более 2%.

При выборах в Ш Думу большое место получили правые, наибо­лее
реакционные партии, слабее были представлены октябристы, но все же их роль оставалась
значительной. Потеряли свои прежние по­зиции кадеты. Таким образом, III Дума
была по преимуществу чер­носотенной, она стала более послушным орудием
самодержавия.

Царь, произведя государственный переворот,
продемонстрировал, что он всегда может практически единолично изменить любой
закон, игнорируя Думу. Он действовал как абсолютный монарх, который никому не
должен давать отчет.

Несмотря на отрицательное отношение крайне правых реакци­онных
монархических деятелей к законодательной Государственной думе, царизм все же не
решился ликвидировать это учреждение. Про­должающееся революционное и
демократическое движение в стране исключало для царизма возможность отказа от
Думы, при помощи которой он создавал видимость участия народа в государственной
жизни страны.

Тем не менее Дума явилась все-таки законодательным, а не
зако­носовещательным органом. Считалось, что ни один закон в государ­стве не
мог быть принят без одобрения Думой. Царь сам принимать законы не мог. Он лишь
утверждал (или не утверждал) то, что рас­сматривалось Думой.

В законодательстве предусматривалось одно исключение. Царь
мог самостоятельно принимать чрезвычайные законы в неотложных случаях, когда
были перерывы между заседаниями Думы. Такой чрез­вычайный закон обязательно
затем вносился на рассмотрение Думы не позднее чем через два месяца после
начала ее заседаний. Если в течение этого времени данный закон не вносился на
рассмотрение Думы, то он переставал действовать. Это была определенная лазейка
для царизма, и он ею охотно пользовался.

В законе предусматривались некоторые ограничения полномочий
Думы. Она не могла рассматривать бюджетные вопросы, связанные с деятельностью
военного министерства и министерства императорского двора. Царь не разрешал
вторгаться в решение вопросов о рас­ходах на содержание императорской фамилии.

Несмотря на некоторые ограничения, в целом Дума имела солид­ные
полномочия, хотя фактически не всегда могла их реализовать.

Царь реорганизовал Государственный совет, наделив его полно­мочиями,
которых Совет ранее не имел. Государственный совет стал выступать в качестве
как бы второй палаты по отношению к Думе. Его состав был более реакционным.
Половина Совета назначалась царем, другая половина была выборной.

Выборы в Государственный совет были организованы так, что
демократические элементы и трудящиеся туда попасть не могли. Выби­рались в
Государственный совет от губернских земских собраний в соответствии с
имущественным цензом представители имущих клас­сов, а также представители
духовенства, члены дворянских обществ. Императорская академия и университеты
избирали академиков и профессоров. Представители крупной буржуазии получили
возмож­ность выдвигать своих выборных от Совета торговли и промышлен­ности.

Законопроект из Думы поступал в Государственный совет, кото­рый
мог при желании отклонить его. Многие законопроекты так и не получили одобрения
Государственного совета. Так, Государственная дума сделала попытку добиться
принятия акта об отмене смертной казни. Этот законопроект был отклонен
Государственным советом.

Если обе палаты были согласны с законопроектом, то
окончатель­ное решение принадлежало царю. Он мог его утвердить либо отверг­нуть.
Фактически получалось так, что законодательная деятельность полностью
контролировалась царем.

После создания в России Государственной думы представители
либеральной буржуазии восторженно заявляли, что в России нако­нец появился
парламент, что отныне в стране началась эпоха парла­ментаризма.
Буржуазно-либеральный лагерь предал революционное движение, его вполне
устраивало самодержавие с Государственной думой. Буржуазия своего добилась.
Сохранялось самодержавие как существенный заслон против народной революции.

Либеральная буржуазия напрасно полагала, что в лице Государ­ственной
думы в России появился парламент. Некоторые внешние признаки парламента у Думы
имелись. Она могла направлять запро­сы правительству — реорганизованному Совету
министров — и его отдельным членам. Однако министры на эти запросы могли
отвечать, но могли и не обращать внимания. Никакой ответственности перед
Государственной думой у правительства не было. Министры назна­чались и
увольнялись царем, перед Думой они не отчитывались, от нее не зависели, хотя
сама реорганизация Совета министров была связана именно с созданием Думы.

Со стороны Государственной думы делались даже попытки объ­явить
о недоверии правительству. На акт о недоверии со стороны Го­сударственной думы
правительство не реагировало, оно просто не обратило на него внимания. Были
даже случаи, когда критика с три­буны Думы злоупотреблений некоторых
должностных лиц приводи­ла к тому, что царь, который ненавидел Думу, повышал
критикуе­мых в должности. Тем самым царь демонстрировал, что с Думой он не
считается.

Карательные органы. В годы реакции царизм для расправы с ре­волюционным
движением ввел военно-полевые суды, которые в упро­щенном порядке рассматривали
дела и приговаривали главным об­разом к смертной казни (расстрел или
повешение). Широко применя­лась и внесудебная репрессия, осуществлявшаяся
непосредственно войсками. Особенно ярким примером таких действий явился
расстрел мирной демонстрации рабочих на ленских приисках в 1912 г. Несмот­ря на очевидность допущенного беззакония, организаторы расстре­ла остались
безнаказанными, хотя на место и выезжала специальная сенатская комиссия.

В годы реакции усилилась роль карательных органов, особенно
департамента полиции и жандармерии. Создается также широкая сеть специальных
охранных отделений, положение о которых было утвер­ждено Столыпиным в феврале 1907 г.

Формально они создавались при губернаторах и градоначальни­ках.
Однако последние не вмешивались в деятельность этих органов, которые фактически
непосредственно подчинялись департаменту по­лиции.

Каждое охранное отделение состояло из канцелярии, отдела на­ружного
наблюдения и агентурного отдела. В отделе наружного на­блюдения состояли филеры
— специальные наружные сыщики, кото­рые систематически тайно наблюдали за
революционерами.

Работа агентурного отдела проводилась через секретных сотруд­ников
— осведомителей и провокаторов. В большинстве случаев ими были авантюристы, готовые
за плату делать что угодно. Часто охран­ка использовала компрометирующие
кого-либо материалы для вер­бовки. При этом допускалось нарушение законности.
Если какое-либо лицо совершало преступление (возможно, даже серьезное), охранка
гарантировала ему непривлечение к уголовной ответственности, если оно
согласится быть секретным сотрудником.

Наиболее ценными с точки зрения охранки секретными сотруд­никами
являлись провокаторы. Они действовали непосредственно в революционных
организациях, будучи их членами. Провокаторам разрешались активные действия
вплоть до участия в террористичес­ких актах и в подстрекательстве на совершение
таковых. Одновре­менно провокаторы информировали охранку, которая изобличала ре­волюционеров
в совершенных деяниях. Такое поведение охранки про­тиворечило даже царскому
закону, поскольку основная задача поли­тической полиции состояла в
предотвращении преступлений. Дело доходило до того, что охранка допускала даже
совершение отдель­ных террористических актов в отношении высших должностных
лиц. Известны такие крупные провокаторы, как Азеф в партии эсеров, Малиновский
в партии большевиков.

Под давлением революционного и демократического движения
масс царское правительство было вынуждено внести некоторые из­менения в
судебную систему. В 1912 г. пришлось восстановить инсти­тут мировых судей,
земские начальники лишились права выполнять судебные функции.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ