2. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВСЕ ЖЕ ОБЪЕКТ БЕЗ СУБЪЕКТА`? :: vuzlib.su

2. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВСЕ ЖЕ ОБЪЕКТ БЕЗ СУБЪЕКТА`? :: vuzlib.su

20
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


2. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВСЕ ЖЕ ОБЪЕКТ БЕЗ СУБЪЕКТА`?

.

2. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВСЕ ЖЕ ОБЪЕКТ БЕЗ СУБЪЕКТА’?

Приступая к характеристике реальных связей социального дейст­вия,
мы рассматриваем его как органическое целое, не существующее без своих частей и
не допускающее их существования друг без друга и вне охватывающей их
целостности. Подобный тип связи между ком­понентами и целым социального
действия мы назовем связью взаимоположенности и рассмотрим ее перед тем, как
перейти к анализу других типов связи между ними.

Так, взаимоположенность между целым действия и его компонен­тами
означает, что нет и не может быть ни субъектов, ни объектов за пределами
социальной действительности, равно как нет и не может быть деятельности, в
которой отсутствовала бы хоть одна из образую­щих его сторон.

Казалось бы, это утверждение противоречит здравому смыслу,
не столь жестко связывающему действие, его субъект и объект между собой.

В самом деле, разве сложно представить себе человека,
бездейст­вующего или воздерживающегося от действия и при этом не переста­ющего
быть самим собой? Возьмем, к примеру,человека спящего — разве это не тот
случай, когда субъект есть, а действий нет? Другой пример: мы знаем, что в
уголовном кодексе существует особая статья, предполагающая строгое наказание
виновных в «преступном бездей­ствии», т.е. в неоказании помощи, воздержании от
действий, которые могли бы предотвратить те или иные несчастья. Ясно, что эта
статья, как и любое другое уголовное наказание, может быть применена к
человеку, отдающему себе отчет в своих поступках, т.е. к субъекту, способному к
осмысленным действиям. Вывод: субъект вполне спосо­бен к противоправной
бездеятельности, отнюдь не тождественной исчезновению его «субъектности»,
освобождающей от наказания.

Руководствуясь такой логикой, некоторые авторы рассматривают
действие как одно из возможных состояний субъекта, производных от его сущности
и как бы безразличных к ней — в той мере, в какой химическая сущность воды
безразлична к ее агрегатным состояниям. В самом деле, вода вполне способна
оставаться водой, сохранять свои существенные свойства, находясь в любом из
присущих ей агрегатных состояний — выступая как жидкость, водяной пар или
твердое тело7.

Так же и субъект, полагают авторы, может действовать, а
может и бездействовать без всякого ущерба для своей качественной самотож­дественности,
т.е. может существовать вне и независимо от деятельно­сти и от объекта, с
которым его — «при желании» — соединяет деятельность.

Ниже, анализируя функциональную организацию деятельности, мы
постараемся показать всю ошибочность такого подхода, не понимаю­щего различия
между деятельной способностью субъекта и реальной деятельностью, принимающего
за нее операциональную активность целереализации, наступающую после фазы
целепостановки.

Пока же подчеркнем, что представление о «необязательности»
деятельности для субъекта основано на чисто юридических ее трактов­ках. Что же
касается строгой философии, то для нее суждения о «бездействующем субъекте»
тождественны суждениям о «негоряшем огне» или «несветящем свете». Деятельность
есть способ существования субъекта, без которого он представим не в большей
степени, чем живой организм,представим вне и помимо обмена веществ со средой.

Все аргументы, направленные против такого подхода, основаны
на непонимании природы и механизмов человеческой деятельности, ее типов и
видов. Так, с позиций социальной философии спящий человек отнюдь не
бездействует — он является субъектом и одновременно объектом (об этом ниже)
особой деятельности релаксации, самовосп­роизводства, направленного на
восстановление жизненных сил.

Столь же ошибочно считать бездействующим капитана, прошед­шего
мимо судна, терпящего бедствие. В действительности мы имеем дело с вполне
сознательной деятельностью по самосохранению, пред­полагающей уклонение от
опасности: конечно, она предосудительна в морально-юридическом плане, но это
вовсе не делает ее фиктивной в плане философско-социологическом.

Применительно к таким случаям М. Вебер специально подчерки­вал,
что действием становится любая активность индивида или инди­видов, связывающих
с ней свой субъективный «смысл», — не исключая ситуации, когда действие не
предполагает специальных усилий для достижения цели, а «сводится к
невмешательству или терпеливому приятию».8 Аналогичную оговорку делал П.
Сорокин, подчеркивая, что социальные действия могут быть не только «активными»,
но и пассивными, предполагающими «воздержание от внешних актов» (раз­новидностью
такой пассивности Сорокин считал «толерантные дейст­вия», примером которых
может быть героическое поведение христианского мученика, стоически переносящего
пытки и издеватель­ства при абсолютной внешней неподвижности, естественной для
че­ловека, связанного по рукам и ногам9).

Тезис о том, что нет и не может быть субъекта вне и помимо
действия, следует использовать и в обратном смысле, утверждая, что нет и не
может быть никакого социального действия, которое не осуществлялось бы
субъектом — носителем субстанциальной способ­ности к целенаправленной
деятельности. При этом важно понимать, что в роли такого субъекта могут
выступать лишь люди, наделенные сознанием, способные к формам «символического
поведения», о ко­торых говорилось ранее.

Конечно, при желании можно подобрать примеры, способные
поставить под сомнение и это бесспорное утверждение. В самом деле, ни у кого не
вызовет возражений субъектный статус профессора, читающего лекцию студентам.
Теперь представим себе, что вместо профессора в аудитории «работает»…
магнитофон, на который надик­тована очередная лекция. Означает ли это, что мы
столкнулись со случаем «бессубъектной» деятельности, или же должны признать
субъ­ектом «безмозглый» электрический прибор?

Естественно, ответ на оба вопроса будет отрицательным,
физиче­ское отсутствие профессора в аудитории отнюдь не означает, что он
априори перестал быть субъектом происходящего, способным опосредовать свое
воздействие на аудиторию с помощью явлений социальной предметности.

Ниже, анализируя систему организационных связей
деятельности, мы увидим, что непосредственный «телесный» контакт с объектом
отнюдь не является непременным условием субъектности (предполо­жив подобное, мы
должны будем освободить от уголовного наказания преступника — субъекта
преступления, расправившегося со своей жертвой не «собственноручно», а с
помощью мины замедленного действия с установленным на ней часовым механизмом).

Но главное не в этом, а в том, что приведенный нами случай
не может рассматриваться как пример социального действия — однонап­равленного
воздействия субъекта на пассивный объект. В действитель­ности мы имеем дело с
более сложной системой взаимодействия, в которой студенческая аудитория
выступает субъектом педагогического процесса, предполагающего активное усвоение
материала как при наличии лектора, так и при его отсутствии (в последнем случае
акценты обучения смещаются в сторону самообучения, объектом, а не субъек­том
которого является магнитофон).

Продолжая наш анализ, подчеркнем, что связь
взаимоположенности в социальном действии касается не только отношений целого со
своим частями, но и отношений между самими частями действия. В последнем случае
связь взаимоположения выражается в философской формуле «нет объекта без
субъекта», хорошо известной советским студентам по работе Ленина «Материализм и
эмпириокритицизм», в которой она подвергалась самой безапелляционной критике.

Речь идет о высказанной Авенариусом идее «принципиальной
координации» между субъектом и объектом познания, согласно кото­рой
существование любого объекта («противочлена» координации) предполагает его
восприятие субъектом («центральным членом» коор­динации). Критикуя мысль о том,
что существовать — это значит быть воспринимаемым, Ленин стремился защитить
основы материализма, его центральный тезис, предполагающий существование
материи до, вне и помимо воспринимающего, познающего его сознания. Именно
поэтому он объявил идею принципиальной координации субъекта и объекта
противоречащей «требованиям естествознания, объявляющего землю (объект)
существующей задолго до появления живых существ (субъекта)», утверждая, что
«для идеализма нет объекта без субъекта, а для материализма объект существует
независимо от субъекта»10.

Оставляя пока в стороне суть «основного вопроса философии» и
саму возможность доказать первичность материи, мы должны отметить очевидную
некорректность избранных Лениным для этой цели средств. Имеется в виду
принципиально неверное отождествление категориаль­ной пары «сознание — материя»
с совершенно иной по своим когни­тивным функциям парой «субъект — объект».
Подобный подход не учитывает невозможности редукции универсальной абстракции
«мате­рии» к внутридеятельному определению объекта, обозначающему лишь то в
материальном мире, на что непосредственно направлена познава­тельная или
практическая активность субъекта (также не редуцируе­мого к «чистому»
философскому сознанию — абстрактно-логической оппозиции материи). Единственно
возможный рациональный смысл понятия субъекта и объекта приобретают как
имманентные определе­ния деятельности, внутри которой они непредставимы друг
без друга, обладают абсолютной онтологической взаимоположенностью.

Однако последнее утверждение также нуждается в доказательной
защите от «здравого смысла», подсказывающего нам существование не только
«бессубъектной», но и «безобъектной» деятельности.

В самом деле, сталкиваясь с оппозицией человека и
используемого им топора, разгрызаемого ореха и пр., мы легко обнаруживаем в этом
процессе субъектную и объектную стороны. Но спрашивается: как нам быть в случае
с физической зарядкой, когда активность субъекта обращена не на внешний ему
предмет, а на самое себя? Не означает ли это существование деятельности, в
которой есть субъект, но отсут­ствует отличный от него объект — «противочлен»
авенариусовской «принципиальной координации», то «не-Я», которое противоположно
сознательно действующему «Я»?

Отвечая на этот вопрос, мы должны выделить еще один тип
организационных связей действия, отличный от взаимоположенности субъекта и
объекта и выступающий как связь их композиционного взаимопересечения. О чем
конкретно идет речь?

Выше, анализируя структуру действия, мы уже упоминали об
извест­ной «ситуативности» понятий субъекта и объекта, означающей отсутствие
строгой «адресной» привязки этих понятий к конкретным явлениям
действительности. Иными словами, речь идет о способности явлений, раскрывающих
в одной ситуации субстанциальные свойства субъекта, менять их на
противоположные свойства объекта в другой ситуации.

Конечно, эта способность не означает, что магнитофон или
орех — предметные средства деятельности, отличные от человека, способны при
некоторых обстоятельствах уподобиться ему и обрести статус субъекта. Таковым,
как уже отмечалось выше, может обладать только человек или группа людей, и это
правило не знает исключений (если отвлечься от фантастических перспектив
создания во всем подобных человеку киборгов или, что более реально,
существования «человеко­подобных» существ за пределами земной цивилизации).

Однако ничто не мешает обратной трансформации, когда
мыслящее существо, вполне способное к целенаправленной преобразующей ак­тивности
само становится объектом подобного воздействия, на время или навсегда лишаясь
своей «врожденной» субъектности.

Мы не имеем в виду случаи «юридической квазиобъектности»,
известные нам из истории древних цивилизаций, в которых вполне дееспособные
люди — рабы — официально приравнивались к пред­метным средствам деятельности,
рассматривались как «говорящие» орудия труда (что не мешало им в
действительности быть субъектами производства, а иногда и политической
активности, направленной на «укорот» рабовладельцев). Речь идет о реальных
ситуациях, известных нам не из истории, а из самой повседневной жизни.

В самом деле, можно ли считать субъектом деятельности
пациента в момент, когда он в состоянии общего наркоза подвергается хирур­гической
операции? Можно ли считать субъектом деятельности чело­века. подвергшегося
внезапному нападению, и лишенному не только возможности сопротивляться, но и
осмыслить происшедшее? При малейшем проявлении обратной целенаправленной
активности паци­ента или жертвы (пусть в форме пассивной или толерантной
реакции) подобные ситуации перестают быть случаями субъект-объектного
опосредования, действия и превращаются в случаи взаимодействия или
субъект-субъектного опосредования. Однако при отсутствии такой актив­ности мы
имеем дело именно с действием, в котором роль объекта исполняют люди,
«рожденные быть» субъектами во всех иных ситуациях.

Нетрудно понять, что в случаях с видимым отсутствием объекта
мы сталкиваемся с проявлением подобной ситуативности, позволяющей субъекту
менять свой статус на противоположный —с той оговоркой, что субъект становится
объектом не чужих, а собственных усилий, направленных на совершенствование
«тела» (физзарядка) или «духа» (в случаях самообразования) и пр. Именно эту
ситуацию мы характе­ризуем как композиционное взаимопересечение субъекта и
объекта, в котором инициирующая и инициируемая стороны деятельности со­вмещаются
в одном и том же явлении социальной действительности. Важно понимать, что такое
пересечение не тождественно «исчезнове­нию» одной из сторон действия,
выделяемых, как мы помним, по функциональному признаку, по «роли» выделяемого
компонента, а не по его субстратному «наполнению».

Наконец, еще одним из интересующих нас типов
субъект-объектной связи следует признать связь взаимопроникновения субъекта и
объекта, раскрываемую посредством категорий опредмечивания и распредмечивания.

Не останавливаясь пока на этом сложном вопросе, отметим, что
под опредмечиванием философия понимает осуществляемый в про­цессе действия
переход деятельностной способности субъекта в свой­ства отличного от него
объекта действия. И наоборот, под распредмечиванием понимается обратный переход
свойств объекта в свойства использующего его субъекта действия. Более подробную
характеристику такого взаимопроникновения мы дадим при рассмот­рении реальных
результатов действия, которое логически относится уже не к структурному, а к
функциональному анализу деятельности, к которому нам и предстоит перейти.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ