Общая ценность экономической истории :: vuzlib.su

Общая ценность экономической истории :: vuzlib.su

26
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Общая ценность экономической истории

.

Общая ценность экономической истории

Они не стали этого делать не потому, что это трудно. Найти
аргументы не составляет труда. Для профессионального экономис­та-историка
экономическая история так же важна, как и общая ис­тория, и именно потому, что
он так ценит историю, и не только экономическую, он начинает её изучать. Это
достаточно убедитель­но для него и для любого экономиста, который верит в то,
что исто­рия, независимо от того, можно ли её использовать для непосред­ственной
проверки экономических законов или выработки экономи­ческой политики,
представляет собой коллективную память и явля­ется источником мудрости. На
менее прагматичном уровне ценность экономической истории определяется общей
ценностью всякой ин­теллектуальной деятельности, и нет ничего легче, чем
убедить лю­бого профессионального интеллектуала, что этой деятельностью сле­дует
заниматься. Это изящно выразил Дж.М. Тревельян: «Бескоры­стное
интеллектуальное любопытство образует жизненную силу подлинной цивилизации…
Ничто так не отделяет цивилизованного человека от полудикого, как стремление
узнать о своих предках и терпеливое восстановление мозаики давно забытого
прошлого. Для нынешнего человечества измерять вес звёзд, заставлять корабли
плыть по воздуху или под водой — не более поразительное и благо­родное занятие,
чем узнавать о давно забытых событиях и об истин­ной природе тех людей, которые
жили здесь до нас» (Trevelyan, 1942. Р. VII, X). Можно восхищаться
исторически важными и эконо­мически понятными работами по истории плантационных
рабов, биз­несменов XIX в. или средневековых крестьян точно так же, как ма­тематики
восхищаются красивой и элегантно доказанной теоремой в теории оптимального
управления, и неважно, имеют ли эти исто­рические исследования или эта теорема
практическое значение.

И действительно, своей любовью к башням из слоновой кости экономисты-историки
близки экономистам-математикам. Кроме того, хотя оба эти предмета, толкующие о
рынках, явно относятся к эко­номике, те, кто их практикует, скорее всего
столкнутся с остекле­невшим взглядом собеседников и стремлением переменить тему
разговора, если они за чашкой кофе вздумают заговорить с колле­гами об архивах
завещаний или о теоремах с неподвижной точкой соответственно. Но здесь,
конечно, имеется заметная асимметрия: сорок лет инвестиций в математизацию
экономики и дезинвестиций в её историзацию привели к тому, что в среде
экономистов стало легче сознаваться в незнании истории, чем в незнании
математики. Уходят времена, когда общественные науки служили мостом между двумя
культурами, литературной и научной, а экономика этот мост сожгла уже давно.
Комфортабельное невежество, конечно, не явля­ется монополией экономистов.
Культура состоит в определении вар­варов, определении тех людей, которых можно
спокойно игнориро­вать, а интеллектуальная культура состоит в определении тех
об­ластей знаний, которые можно спокойно игнорировать. Специалист по социальной
истории, который, по существу, постоянно имеет дело с количественными
проблемами, сгорел бы со стыда, если бы ему пришлось признаться, что он не
знает языков, литературы или по­литической истории изучаемых им обществ, но он
же радостно со­общает, даже не пытаясь скрыть своё невежество, что разбирается
в математике и статистике на уровне десятилетнего ребёнка. В этих кругах
незнание арифметики — признак умственной полноценнос­ти. Экономисты мыслят
примерно так же, но обычно всё же не захо­дят столь далеко. Впрочем,
экономист-прикладник, который, по су­ществу, постоянно имеет дело с
историческими проблемами, сгорел бы со стыда, если бы ему пришлось признаться,
что он не знаком с дифференциальными уравнениями или распознаваемостью образов,
но он же без малейшего смущения сообщает, что понятия не имеет о том, что
происходило в изучаемой им экономике до 1929-го или до 1948, или до 1970-го
года.

Что же тогда теряют экономисты, всё охотнее исключая из сво­ей
интеллектуальной культуры знакомство с прошлым? Почему, даже если они
предпочитают не внимать благородному зову бескорыстно­го научного любопытства,
экономистам нужно читать и писать рабо­ты по экономической истории? Иначе
говоря, в чём состоит практи­ческая ценность экономической истории?

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ