Возникновение древнерусского государства. Роль скандинавов-норманнов в формировании его институтов. :: vuzlib.su

Возникновение древнерусского государства. Роль скандинавов-норманнов в формировании его институтов. :: vuzlib.su

99
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


Возникновение древнерусского государства. Роль скандинавов-норманнов в
формировании его институтов.

.

Возникновение древнерусского
государства. Роль скандинавов-норманнов в формировании его институтов.

С начала I тысячелетия н.э. на
территории Восточно-Европейской равнины, уже осваивавшейся различными
земледельческими племенами, расселились славянские племена. В середине
тысячелетия (V–VI вв.), в условиях распада родовых отношений и
формирования социальной неод­нородности в обществе, они создали полтора десятка
племенных союзов или княжений. Это были ещё догосударственные образования,
своеобраз­ная политическая форма объединений эпохи «военной демократии». Как
правило, из таких объединений возникает затем либо рабовладельческое
государство, либо государство раннефеодальное. Русская летопись «Повесть
временных лет» называет эти княжения: полян (вокруг Киева), родимичей (на реке
Сож), вятичей (на реке Оке), северян (соседей полян с центром в Чернигове),
дреговичей (Минск, Витебск), древлян (Мозырь, Пинск – Полесье), кривичей
(Псков, Тверь, Смоленск), ильменских словен (Новгород). Кроме славян здесь жили
предки угров – финские племена (меря, мурома, черемиса, чудь и др.) и
протобалты – предки современных эстонцев, латышей и литовцев.

К VII в. славянские племена перешли
к более устойчивым политиче­ским образованиям. Начальная русская летопись,
арабские авторы, гер­манская хроника упоминают Куявию (княжение Кия), Славию
(объединение северо-западных племен) и Артанию (возможно Тмутара­кань – Крым).
Тогда же стали складываться и центры – старшие города в каждой земле: Киев,
Новгород, Чернигов, Полоцк, Изборск, Смоленск, Туров и др. Но государство в
виде монархии раннефеодального типа воз­никает в Древней Руси позднее, в конце
IX – начале X вв., когда вокруг Киева объединяются основные массивы
восточнославянских земель, воз­никают и укрепляются государственные институты,
государственные по­рядки превращаются в доминирующие, а княжеская власть
становится наследственной.

Стабилизация верховной власти у
восточных славян связана с летопис­ным рассказом о призвании варягов и
основании династии Рюриковичей. Приглашённый на княжение новгородцами князь Рюрик
укрепился па новгородском княжении в 862 г. – так утверждает летопись. В 882 г. в ре­зультате военного похода новгородской дружины на Киев происходит
объединение двух главных центров Северной и Южной Руси, возникает государство,
вошедшее в историю под названием «Киевская Русь». О нём мы имеем уже более
чёткие представления, ибо история его описана в рус­ских летописях, в арабских
и византийских хрониках, воспета и былинах и скандинавских сагах, лучше, чем
предыстория, представлена археологиче­скими памятниками. Окраины этого
государства, сильно разросшегося уже к XI в., упирались на юге в степные
просторы, где ему приходилось контактировать с многочисленными кочевыми
народами Средней и Цен­тральной Азии, волнами накатывавшимися в приволжские и
причерноморские степи. На севере Киевская Русь граничила с Балтикой и таёжным
Заволжьем, и здесь восточнославянское в своей основе государство испы­тывало
мощное влияние Скандинавии, которое вполне может быть срав­нимо с влиянием
южного соседа Руси – Византии.

Вопрос о роли скандинавов-норманнов
в становлении и развитии древнерусского государства дебатируется в
отечественной исторической науке уже в течение двух с половиной столетий, хотя
для мировой науки эта роль всегда оставалась бесспорной. В ходе дискуссий
сформировалось две позиции, два лагеря, так называемых норманистов – сторонников
скандинавского происхождения Рюрика, и антинорманистов, выводивших Рюрика
откуда угодно, но только не из Скандинавии. Особняком стоит позиция советских
историков, которые с конца 1940-х годов вообще при­шли к отрицанию Рюрика как
такового и понятия «династия Рюрикови­чей», «держава Рюриковичей», на которых
стояла вся российская исто­риография, вообще перестали употреблять. Причём,
надо заметить, что эта позиция не была марксистской, ибо сам К. Маркс признавал
не только наличие Рюрика-скандинава, но и «норманнский период» в истории Руси.
Поскольку авторы вузовских учебников по истории отечественного госу­дарства и
права и в новейших изданиях проводят старую советскую точку зрения на эту
проблему, есть смысл остановиться на ней несколько под­робнее.

Первым норманистом был автор
«Повести временных лет», монах Киево-Печерского монастыря Нестор, поместивший в
летописи в 1113 г. известие о призвании Рюрика новгородцами. Суть его такова.
Новгород­цы, – рассказывает Нестор, – долгое время платили дань приплывавшим
из-за моря варягам, воинственному народу. Однако в лето 6370 от С. М. (862 от
Р. X.) они «изгнаша варяги за море и не даша им дани. И почаша сами в собе
володети». Но свобода не принесла им покоя, начались раздоры и распри: «И не бе
в них правды, и вста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на
ся». Чтобы прекратить распри, решили: «Поищем собе князя, иже бы володел нами и
судил по праву. И идоша за море, к варя­гам, к руси. Реша русь, чудь, словене и
кривичи, и веси: «Земля паша велика и обилна, а наряда в ней нет. Да пойдите
княжить и володети нами. И избрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю
русь, и придоша; старейший Рюрик седe Новегороде, а другий, Синеус, на
Беле-озере, а третий, Трувор, в Изборсте. И от тех варяг прозвася Русская Земля».

Это известие русской летописи,
соединив его с данными скандинавских источников, ввели в историческую науку
служившие в Российской Акаде­мии наук в XVIII в. историки немецкого происхождения:
Т.З. Байер, Г.Ф. Миллер, А.Л. Шлецер, ставшие родоначальниками норманнской
теории происхождения русского государства в IX в. Их положения развили далее
русские учёные: Н.М. Карамзин, С.М. Соловьёв и другие, которых мож­но смело
называть норманистами. Антинорманизм, в свою очередь, ро­дился в трудах М.В.
Ломоносова, который счёл антипатриотичным начи­нать русскую историю от
скандинавов.

Всё дело заключалось в том, что
научному спору было придано тогда, в XVIII в., политическое звучание, политика
вмешалась в науку. Ко вре­мени, когда Ломоносов по заданию руководства Академии
наук выступил против диссертации Миллера «О происхождении народа и имени россий­ского»
(1749 г.). Россия дважды при жизни одного поколения вступала в открытое
противоборство со шведами и дважды выходила из войны побе­дительницей (в
1700–1721 гг. и 1741–1743 гг.). Значение великой евро­пейской державы, потерянное
Швецией, переходило к повой империи, созданной Петром I. Швеция жаждала
реванша, и это нашло отражение в трудах шведских историков, поставивших идею
Рюрика в обоснование концепции о вечной зависимости Руси от Швеции. Пытаясь
опровергнуть эту идею, Ломоносов вывел Рюрика, против существования которого от­нюдь
не возражал, из южнобалтийского славянского племени роксолан. В качестве
доказательства использовалась своеобразная игра с этнонимами («роксоланы»
произошли от «росов», соединившихся с «аланами», роксоланы ушли с Рюриком в
Новгород, а на их месте образовалась По-Руссия (Пруссия) или то, что осталось
«после русов» и т.д.). Российские историки позицию Ломоносова всерьёз не
принимали, относя её к так называемому панегирическому, патриотическому течению
в отечественной историогра­фии, целью которого было создание из истории
русского государства «панорамы геройской доблести русского народа» (К.Н.
Бестужев-Рюмин).

С утверждением
«марксистско-ленинской» концепции образования го­сударства как орудия подавления
одного общественного класса другим Рюрику, как и многим другим личностям, места
в нашей истории не оста­лось. В 12-томной «Истории СССР» (1960-е гг.) династию
русских князей начинали со славянина Олега Старого, хотя уже само имя «Олег»,
как и имена последовавших за ним «Ольги» и «Игоря», – скандинавского про­исхождения.

Итак, как же отвечает на вопрос о
роли норманнов в образовании древнерусского государства современная наука,
освободившаяся от идео­логического давления?

1. Рюрик – вполне реальная личность,
и известие летописи о нём не легенда, оно имеет достоверные основания,
подтверждённые другими ис­точниками. Присутствие скандинавов на русской земле доказано
археоло­гами, проводившими раскопки в Ладоге, Изборске, Новгороде и обнару­жившими
относительно IX– X вв. огромный «варяжский» культурный пласт (оружие, предметы
быта, культа и пр.). Найден и прототип Рюрика – датский конунг, предводитель
викингов, Рерик Ютландский. Найти его помогли литературные памятники Древней
Скандинавии, саги, географические и исторические сочинения северных авторов.
Таким образом, скан­динавы дали Руси княжескую династию.

2. Предполагается, что скандинавы
(викинги и их дружины), обосно­вавшись уже в VIII в. в указанных опорных
пунктах северо-западной Руси (Ладоге), в землях словен, установили тесные
контакты с местной родоп­леменной знатью. Отсюда они проложили путь на юг, в
Византию («из варяг в греки») и в страны арабского Востока, совершая походы,
бывшие своеобразным смешением разбойничьих набегов с торговыми предпри­ятиями.

3. Скандинавы осуществляли в этих
землях ещё один вид деятельности – наёмную военную службу у знати и местных
князей. Рюрик тоже при­шел в Новгородскую землю с дружиной и родом своим
(«пояша по собе всю русь»). О том же свидетельствует известие скандинавской
саги о «Sine hus» и «Tru vaering» («дом свой» и «верное воинство»),
превратившихся в пересказе летописца в легендарных братьев Рюрика. Как увидим
далее, «призвание» князя соответствует позднейшей новгородской традиции –
приглашать на княжение князей из других земель, передавая в их руки во­енные
функции и оставляя всю остальную власть в руках вечевой админи­страции.

4. С приходом Рюрика приток
скандинавских дружин на Русь усилился, потомки Рюрика широко использовали их
военную силу, силу нейтраль­ную, для борьбы с родоплеменной знатью, объединяя
под своей властью разноэтнические территории. Скандинавские дружины
использовались русскими князьями в походах на Византию.

5. Скандинавы привлекались на
дипломатическую службу. В качестве русских послов они появлялись не только в
Константинополе, но и в сто­лице императора франков (как о том свидетельствуют
«Бертинские анналы»).

6. Из них формировался аппарат
государственного управления, в том числе в системе взимания податей. Они дали
начало поместному земле­владению, получая за свою службу земельные пожалования
князей. Мил­лер на этот счёт так писал в «Известии о дворянах российских»: «Ещё
Вла­димир, как о том пишет Нестор, овладев с помощью варяг киевским престо­лом,
«избра из них мужей добрых и смысленых, и храбрых, и раздая им гра­ды». Сие
было начало русского дворянства, или паче сказать, российских поместий».

Одновременно шёл и процесс
ославянивания норманнов. Дружинная верхушка постепенно сливалась с древними
кланами новгородской знати, скандинавский язык растворялся в славянском языке.
Ибо именно славяне составляли большинство народонаселения страны, богослужение
со вре­мени принятия христианства велось на славянском языке, поэтому он «при
всём смешении народов сохранился в чистоте» (Г.Ф. Миллер).

И последнее. О термине «Русь».
Существуют две трактовки его проис­хождения. Советские историки настаивали, а
некоторые продолжают и сейчас настаивать на автохтонном (среднеднепровском,
полянском) его происхождении, не приводя, однако, в подтверждение своей версии
ника­ких убедительных доводов, кроме общих рассуждений о том, что где же ему
ещё появиться, как не в центре Древней Руси. Подавляющее же боль­шинство
учёных, и прежде всего лингвисты, придерживаются скандинав­ской этимологии.
Вспомним и то, что писал Нестор: «Пошли к варягам, к руси…» Термин «Русь»
возник в северо-западных новгородских землях, где сохранилась богатейшая
древняя топонимика, с ним связанная, кото­рая совершенно отсутствует на юге
(Порусье, Русса, Старая Русса, Новая Русса, Русино-русская дорога, Околорусье,
Русские Новики, Русаноно, Русуево, Русовшина и т.д. и т.п.).

Источник этого термина –
древнескандинавский глагол «roa» – гре­сти. Рутси, руси – гребец. Так называли
появившихся на восточно-балтийском побережье уже в V в. скандинавов местные
народы: финны, карелы, саамы. В их понимании этот термин ассоциировался с
этнонимом «швед», поскольку шведы были ближе датчан или норвежцев и чаще при­плывали
из-за моря. Финны до сих пор зовут шведов «рутси».

В Новгородской земле этот термин
использовался поначалу в значении войска, дружины, рати, т.е. того рыцарского
слоя, защитника земли, о ко­тором уже шла речь. Не зря в «Повести временных
лет» читаем о дружине князя: «И беша у него варязи и словене и прочи,
прозвашася русью». To же у византийского писателя Константина Багрянородного:
«Князья отправи­лись осенью на полюдье со всею русью». И только затем из
этнонима этот термин превратился в хороним – название территории, государства
(с 911 г., договора Олега с Византией). Таким образом, термин «Русь» можно считать
продуктом, взращенным на славяно-финско-скандинавской язы­ковой почве.

Подведем итоги. В формировании
древнерусской, славянской в своей основе, государственности приняли участие
разные этносы. Само это формирование представляется нам в виде двустороннего
процесса. Глав­ную роль играли внутренние обстоятельства (образование
социальной неоднородности, складывание института частной собственности, необхо­димость
подавлять межплеменные раздоры, осуществлять военно-организаторские функции и
пр.) Но немаловажен и внешний компонент: завоевания, призвание, договор. В X в.
древнерусское государство, не яв­ляясь ещё совершенно оформившимся
конгломератом, уже имело налицо все необходимые признаки: единую территорию,
государственный язык, аппарат власти, устойчивую военную и финансовую
организацию. Государ­ство функционировало на внешней арене, воевало или торговало
с сосе­дями, вступало с ними в договорные отношения.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ