4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия :: vuzlib.su

4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия :: vuzlib.su

5
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия

.

4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия

В общем смысле цензура понимается как контроль и ог­раничение
распространения по коммуникационным каналам каких-либо знаний (фактов,
концепций), стимулов (призы­вов, волевых воздействий), эмоциональных настроений
(возмущение, одобрение, скорбь и пр.). В Древнем Риме цензо­ры следили за
соблюдением морали. Цензурой именуется также официально учрежденная служба,
имеющая полно­мочия пресекать любые сообщения, нежелательные для вла­сти.
Цензурный контроль охватывает не только произведе­ния письменности и печати или
другие документы, но и те­атральные постановки, художественные выставки,
научные собрания, публичные выступления и т.д.

Держателями цензуры являются как государственная, так и
духовная власть.

Различаются виды цензуры:

• цензура запретительная или предварительная, ког­да для
обнародования требуется предварительное разре­шение цензурного ведомства;
вызывающие подозрения произведения либо вовсе запрещаются к публикации, либо
засекречиваются;

• цензура карательная, когда после выхода в свет не­угодного
властям произведения его издатель и автор под­вергаются предусмотренным законом
санкциям: конфис­кация тиража, штраф, заключение в тюрьму, закрытие
неблагонадежного журнала или газеты и т. п.

Разновидностями карательной цензуры с точки зре­ния
применяемых методов явялется библиоцид и спецхран. Библиоцид — полное
уничтожение тиража произ­ведения печати, сожжение рукописной книги и т. п.
Спецхран — это «тюремное заточение», когда доступ к книгам читающей публики
ограничен или вовсе исключен.

В результате получается следующая классификация цензуры (см.
рис. 4.6).

Исторически цензура возникла во времена древней­ших
цивилизаций. Так, Ашурбанипал удалял из своей библиотеки клинописные таблички,
содержание которых ему не нравилось. Римская цензура активно действовала во
времена империи. Известно, что Овидий (43 г. до н. э. — 17 г. н. э.) был выслан из Рима за трактат «Искусство любви», несколько позже в ссылке оказался
Ювенал (65—128), позволивший себе сатирическое осуждение глупости и пороков
римской знати. Император Юлиан, прозванный христианами «отступником», за
недолгие годы своего владычества (361—363) уничтожил немало христианских тек­стов;
христиане, в свою очередь, беспощадно сжигали со­чинения античных язычников.
Начиная с V века, римская церковь составляла списки запрещенных книг.

Рис. 4.6. Классификация цензуры

Цензурная практика докатилась до Древней Руси вме­сте с
духовной литературой. Древнейший список рекомен­дованных для чтения книг дошел
до нас в «Изборнике Святослава» и гласил: «Чтобы не прельститься ложными
книгами — ведь от этого бывают многие безумные заблуж­дения — прими этот мой
избранный любочисленник (пе­речень полезных книг) повествовательных книг
(следует список из 42 названий). Тем самым имеешь все, что же кроме того, то не
в их числе». В период с XI по XVIII века на Руси было распространено не менее
100 списков ис­тинных (канонических) и ложных (отреченных или апок­рифических)
книг.

В Московии цензура как таковая была введена на Сто­главом
соборе в середине XVI века. Книжное дело подчи­нено было двойной опеке:
духовной и светской власти. В постановлении собора были главы «о училищах
книжных», «о исправлении книжном», «о книжных писцах», «о злых ересях», «о
живописцах и честных иконах». По ини­циативе Ивана Грозного была принята 41-я
глава, глася­щая: «царю свою царскую грозу учинити и святителям всем во всех
градах запретити с великим духовным запрещением, чтобы православные христиане
впердь богомерзких

книг еретических у себя не держали и не чли, а которые учнут
у себя такие книги держати и чести, или учнут иных прельщати и учити, и им быти
от благочестивого царя в великой опале и в наказании, а от святителей по священ­ным
правилам, быти в отлучении и проклятии». Однако это постановление осталось
«гласом вопиющего», ибо не было механизма его реализации, т. е. цензурного
ведом­ства. Создать же такое ведомство при господстве рукопис­ной книги
практически невозможно.

Первым законодательным актом о цензуре в России был указ
Петра I (1721 г.), предписывающий, чтобы все типографии России были «под
ведением святейшего пра­вительствующего Синода, от которого о печатании книг
повеления требовать, а без повеления того духовного Си­нода никаких книг не
печатать». Таким образом вводилась всеохватывающая церковная цензура. Но после
смерти Пет­ра этот указ выполнялся лишь частично. В 1728―1755 гг.
Академия наук с ее типографией была единственным в России учреждением,
выпускавшим книги светского со­держания. В академической типографии печатались
газе­ты, журналы, календари, собрания сочинений, древние летописи,
художественная проза и поэзия, научная лите­ратура, книги по военному делу,
государственные законы и многое другое. С самого начала президент Академии наук
лейб-медик Блюментрост стал сам давать разреше­ния на печатание книг, без
«позволения Синода». Тем не менее Синод иногда вмешивался в издательскую
деятель­ность Академии. Например, он запретил печатать русские летописи «понеже
в оных писаны лжи явственные».

В царствование Елизаветы Петровны (1741―1761) была
осуществлена целая система цензурных мероприя­тий. Однако в 1747 г., после того как  президентом Акаде­мии стал К. Г. Разумовский, Елизавета освободила
академические издания от цензуры не только церкви, но и правительства. Теперь
президент свободно распоряжался из­даниями Академии, а в его отсутствие
издательские воп­росы решала академическая канцелярия (но не общее собрание
академиков).

Цензурного ведомства как такового в России до 1796 г. не существовало. Его заменяла так называемая практика рецензирования. В качестве рецензентов
часто привлекали академиков, особенно когда речь шла об изданиях ака­демической
типографии. (Академиками-цензорами были М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаковский, С.
К. Котельни­ков и др.).

С елизаветинских времен ведет свою историю россий­ский
спецхран. В Академической библиотеке была заве­дена «секретная камора», где
хранился фонд «заповедных книг», т. е. книг, изъятых из обращения. В «секретную
ка­мору» попадали книги с посвящениями Иоанну Антоновичу и Анне Леопольдовне,
Бирону, Миниху, Остерману, которые напоминали о нелегитимности дворцового
переворота, приведшего Елизавету на трон. Здесь хранились карты Сибири, чтобы
они не «показывались кому не следует», диссертация академика Миллера о начале
русского народа, которая была признана оскорбительной для русских.

Екатерина II, играя роль просвещенного монарха, уде­лила
немало внимания литературе, театру, наукам, книгоизданию. Памятником монаршего
либерализма явился укал о вольных типографиях (1783 г.), разрешавший «каждому по своей воле заводить типографии, не требуя ни от кого дозволения, а
только давать знать о заведении таковом управе благочиния». Цензура над
частными типографиями была возложена на управы благочиния (полицию). Но управы
благочиния не были однако достаточно бдительны, чтобы предотвратить появление
«Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева в 1790 г., где, в частности, Писалось: «Цензура сделана нянькою рассудка, остроумия, воображения, всего
великого и изящного. Но где есть няньки, то следует, что есть ребята, ходят на
помочах, от чего нередко бывают кривые ноги; где есть опекуны, сле­дует, что
есть малолетние, незрелые разумом, которые со­бою править не могут… Не
дерзнут правители народов удалиться от стези правды и убоятся, ибо пути их,
злость и ухищрения обнажатся».

Устрашенная французским вольномыслием и раздра­женная Н. И.
Новиковым, А. Н. Радищевым, Я. Б. Княж­ниным, Екатерина «в прекращение разных
неудобств, которые встречаются от свободного и неограниченного печатания книг»
16 сентября 1796 г. издала указ «Об ог­раничении свободы книгопечатания и ввоза
иностранных книг». Устанавливалась обязательная предварительная цензура для
всей издаваемой литературы, включая научную. Частные типографии, за небольшим
исключением, упразднялись и создавались цензурные управления в
Санкт-Петербурге, Москве, Риге, Одессе и при Радзивилловской таможне.

Павел I довел жестокость цензуры до крайности. 18 апре­ля 1800 г. он запретил ввоз в Россию каких бы то ни было иностранных книг, включая ноты. Он лично
цензурировал книги. Так, в 1797 г. он «опробовал» ежегодный ка­лендарь и дал
Академии наук указания, что печатать в этом издании.

Вступив на престол, Александр I отменил запрет на ввоз книг
из-за рубежа. В 1802 г. он ликвидировал цен­зурные управления, введенные
Екатериной в 1796 г., воз­ложив тем не менее предварительное одобрение издавае­мых
книг на губернаторов. В 1804 г., когда было учрежде­но Министерство народного
просвещения, цензура отошла под его ведение. Во вторую половину царствова­ния
Александра I цензурный контроль был ужесточен. Карамзин, имевший титул
официального историографа, был вынужден лично обратиться к царю, чтобы добиться
права бесцензурного печатания его «Истории государства Российского».

Приобрел печальную известность своим невежеством и
самодурством А. И. Красовский (1780―1857), служив­ший, кстати сказать,
секретарем Императорской публич­ной библиотеки и в 1832―1857 гг.
возглавлявший коми­тет иностранной цензуры.

А. Я. Панаева в своих воспоминаниях приводит заме­чания
Красовского по тексту стихотворения В. Н. Олина «Стансы к Элизе» (перевод из В.
Скотта).

О сладостно, клянусь, с тобою было жить,

Сливать с душой твоей все мысли, разговоры,

Улыбку уст твоих небесную ловить.

Замечание: Слишком сильно сказано, женщина недо­стойна того,
чтобы улыбку ее называть «небесною».

И молча на тебе свои покоить взоры.

 Замечание: Тут есть какая-то двусмысленность.

Что в мненье мне людей. Один твой нежный взгляд

Дороже для меня вниманья всей вселенной.

Замечание: Сильно сказано; к тому ж во вселенной есть и
цари, и законные власти, вниманием которых дорожить должно.

О как бы я желал всю жизнь тебе отдать…

Замечание: что же останется Богу?

У ног твоих норой для песней лиру строить.

Замечание: слишком грешно и унизительно для хрис­тианина
сидеть у ног женщины.

Все тайные твои желанья упреждать

И на груди моей главу твою покоить.

Замечание: стих чрезвычайно сладострастен.

В итоге цензор делает вывод: все эти мысли противны духу
христианства, ибо в Евангелии сказано: «кто любит отца своего или мать паче
Меня, тот несть Меня достоин».

Николай I, подобно своему отцу Павлу, подозритель­но и
настороженно относился к литературе, журналисти­ке, книжному делу. С подачи
министра народного просве­щения А. С. Шишкова 10 июня 1826 г. царь утвердил чрезвычайно суровый устав о цензуре, неслучайно названный «чугунным». О
философской литературе говорилось ка­тегорично: «кроме учебных, логических и
философичес­ких книг, необходимых для юношества, прочие сочинения сего рода,
наполненные бесплодными и пагубными мудрствованиями новейших времен, вовсе
печатаемы быть не должны». Предусматривался запрет периодических изда­ний «не
имеющих хорошего образа мысли» и «имеющих вредное для читателей направление».

В 1828 г. Шишкова сменил князь Ливен, предложив­ший более
мягкий цензурный устав. Впервые учреждались два параллельно существовавших
комитета: один для оте­чественных, другой для иностранных изданий. Согласно
этому уставу, в качестве цензоров в XIX веке привлека­лись профессора
университетов и видные писатели. Так, цензорами по отечественной литературе
были И.А.Гон­чаров (1812―1891), А. А.Григорьев (1822―1864), Н. И.
Греч (1787―1867), С. Т. Аксаков (1791―1859), а в иностранной
цензуре сотрудничали Ф. И. Тютчев (1803―1873), компо­зитор  А. Н. Серов
(1820―1871), А. Н. Майков (1821―1897),] Я. П. Полонский
(1819―1898).

Европейские революции 1848 г. послужили поводом для гонения на интеллигентское свободомыслие и резкого ужесточения цензуры. Семилетие
1848―1855 гг. справед­ливо называют временем цензурного террора. Состав
цензоров был пересмотрен: вместо университетских профес­соров в цензурных
комитетах появились чиновники, для которых служба в цензуре была основным, а не
побочным занятием. 2 апреля 1848 г. был создан специальный коми­тет, который
должен был стать органом «для высшего надзора в нравственном и политическом
отношении за духом и направлением книгопечатания». Комитет по имени его
председателя Д. П. Бутурлина (1790―1849) вошел в исто­рию как
«бутурлинский комитет». Этот комитет не зани­мался непосредственной цензурной
практикой, а оценивал и контролировал усердие других цензурных органов, держа в
трепете чиновников-цензоров. Характерный при­мер: один цензурный комитет
выступил с ходатайством о назначении в его состав музыканта для рассмотрения
нот, ибо бывает необходимо определить «действительно ли представляемые ноты
содержат в себе музыкальную пиесу, а не какое-либо безнравственное и вредное
сочинение, написанное в виде нот знаками, составленными по извест­ному ключу».

По докладам Бутурлинского комитета в 1848 г. был сослан в Вятку Салтыков, а в 1852 г. арестован и сослан в  Спасское-Лутовиново Тургенев;
подвергались гонениям славянофилы. Специальными циркулярами запрещалось
публиковать исследования по истории народных движе­ний, фольклору и т. п.;
резко сократилось общее число книг, журналов, газет, издаваемых в России.

Реформы Александра II сопровождались смягчением цензуры.
Образованное общество жаждало гласности, сво­боды слова и печати. Характерный
документ настроений той эпохи — стихотворение Константина Аксакова, стра­стного
славянофила, названное «Свободное слово»:

Ты чудо из божьих чудес, 

Ты мысли светильник и пламя,

Ты луч нам на землю с небес,

Ты нам человечества знамя.

Ты гонишь невежества ложь,

Ты вечною жизнию ново,

Ты к свету, ты к правде ведешь,

Свободное слово.

……………………………………

Ограды властям никогда

Не зижди на рабстве народа,

Где рабство, там бунт и беда;

Защита от бунта — свобода.

Раб в бунте опасней зверей,

На нож он меняет оковы…

Оружье свободных людей —

Свободное слово.

В начале 1863 г. цензурные учреждения были пере­даны в
Министерство внутренних дел, где, помимо по­лиции, жандармерии, политического
сыска, местной ад­министрации, находились такие коммуникационные службы, как
архивы, почта, телеграф. В 1865 г. вышел указ «О даровании некоторых облегчений
и удобств оте­чественной печати» и «Высочайше утвержденное мнение
Государственного Совета о некоторых переменах и до­полнениях в действующих ныне
цензурных постановлениях». Нового устава о цензуре принято не было, но ука­занные
директивные документы действовали 40 лет — вплоть до 1905 года.

Главная особенность цензурного законодательства 1865 г. состоит в освобождении от предварительной цен­зуры некоторых видов произведений печати и
использо­вание методов карательной цензуры. От предварительной цензуры были
освобождены:

а) в обеих столицах: все оригинальные сочинения объе­мом не
менее 10 п. л.; все переводы объемом не менее 20 п. л.;

б) повсеместно: периодические издания, освобожден­ные министром
внутренних дел от предварительной цен­зуры; все правительственные издания; все
издания ака­демий, университетов, учебных обществ; все издания на древних
классических языках и переводы с этих языков; чертежи, планы, карты.

Но если освобожденные от предварительной цензуры издания
допускали проявления «вредного направления», они подвергались санкциям:
предостережение и временная приостановка, прекращение издания, арест отдельных
но­меров журнала, запрещение печатать частные объявления и запрет розничной продажи.
Таким образом у правительства было достаточно рычагов, чтобы уничтожить
неугодные из­дания. На основании законодательства о печати 1865 г. были в следующем году закрыты «Современник» и «Русское сло­во», а впоследствии «Отечественные
записки».

Цензурная практика, осуществляемая в период 1865―1905
гг., опиралась в качестве юридической основы на принятое в 1873 г. положение, гласящее: «Если по сооб­ражениям правительства опубликование или обсуждение в
периодической печати какого-либо обстоятельства государственной важности будет
признано в течение неко­торого времени неуместным, то редакторы повременных
изданий, не подчиненных предварительной цензуре, из­вещаются об этом по
распоряжению министра внутрен­них дел Главным управлением по делам печати».
Какие же «обстоятельства государственной важности» призна­вались неуместным
обнародовать? В. Мякотин проанали­зировал циркуляры Управления по делам печати
с 1881 по 1898 гг. и выяснил, что запрещались к публикации:

• сведения об императоре и его семье, а также «затра­гивающие
честь турецкого султана»;

• сведения о «суждениях», происходящих в Государ­ственном
Совете и в Сенате;

• случаи скандалов, коррупции, судебных дел, касаю­щихся
представителей государственной власти, заодно не допускалась критика администрации
императорских теат­ров, ибо ее деятельность «наравне с действиями других
правительственных учреждений подлежит только суждению высшего начальства, в
данном случае директора импера­торских театров и министра двора»;

• статьи, «оскорбительные для чести русского войска или
могущие ослабить уважение публики к военному со­словию» или «поколебать основы
военной дисциплины»;

• факты самоуправства домохозяев, антисанитарии домов, дабы
«не возбуждать негодования общества про­тив домохозяев, в особенности, когда домохозяевами
со­стоят гласные думы»;

• сообщения о стачках, о спорах между фабриканта­ми и
рабочими, между землевладельцами и крестьянами, а также о «предстоящем будто бы
праздновании 25-летия освобождения крестьян» и о 750-летнем юбилее Москвы;

• сообщения о бедствиях типа холерной эпидемии, голода 1891 г., коронационной катастрофы на Ходынке; еврейский вопрос должен обсуждаться «спокойно и хлад­нокровно,
без протеста и сочувствия евреям».

Короче говоря, чем важнее был тот или другой воп­рос
общественной жизни, чем более крупные интересы он затрагивал, тем меньше
внимания ему уделялось в печати. Печать либо с лицемерным усердием пела
хвалебные гимны, либо с серьезным видом занималась пус­тяками. Н. А. Рубакин
цитировал «рукописное стихот­ворение 80-х годов»:

Так как пресса не прогресса,

А крамолы проводница,

А крамоле быть на воле

Уж тем боле не годится, —

Значит нужно для прогресса,

Чтоб была под прессом пресса.

Реакцией на постоянные цензурные ограничения стали:

• бесцензурная (вольная, свободная) печать, разно­видностями
которой является «тамиздат» — издания, пуб­ликуемые вне пределов данного
государства (вспомним «Колокол» и «Полярную звезду» А. И. Герцена, «Искру» В.
И. Ленина) и «самиздат» — издания (рукописи), тайно подготавливающиеся и
распространяемые на территории страны-цензуродержателя;

• эзопов язык — изложение неугодных власти идей в
подцензурных изданиях, благодаря особому способу из­ложения. Эзопов язык широко
практиковался в дорево­люционной печати. Салтыков-Щедрин писал: «С одной стороны,
появились аллегории, с другой — искусство по­нимать эти аллегории, искусство
читать между строками. Создалась особенная, рабская манера писать, которая мо­жет
быть названа эзоповскою, — манера, обнаруживающая замечательную изворотливость
в изобретении отговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств.
Цензурное ведомство скрежетало зубами, но, ввиду все­общей мистификации,
чувствовало себя бессильным и делало по службе упущения… И существовала эта
манера долго-долго, существует и доныне».

Н. А. Рубакин, со своей стороны, уже в XX веке доба­вил:
«Сведущий обыватель и между строк прочитает! Поищи, пошмыгай по газетным
строкам, — на то ты и обы­ватель! Коли на них нет ничего, — пожалуйте, куда
следу­ет, — в пустое пространство между строчек! В этом пус­том пространстве
ныне русская жизнь и помещается».

Всего в 1865―1904 гг. было уничтожено 218 книг и
закрыты 27 журналов; было сделано 282 предупрежде­ния 173 периодическим
изданиям, 218 раз запрещалась их продажа. 205 книг, в том числе сочинения Л.
Толстого, Н. Лескова, А. Герцена не допускались в публичные биб­лиотеки и
кабинеты для чтения.

Манифестом 17 октября 1905 г. была возвещена впер­вые в Российской империи свобода слова, совести, со­браний, т. е. были признаны
коммуникационные права человека. 24 ноября 1905 г. были изданы временные пра­вила, отменявшие предварительную цензуру для периодических изданий
и устанавливающие в случае наруше­ния закона наказание органов печати
исключительно в судебном порядке. 26 апреля 1906 г. Николай II подписал указ, согласно которому для книг, брошюр также устанав­ливалась вместо
предварительной карательная цензура. Это законодательство, соответствующее
нормам, приня­тым в западноевропейских странах, сохранилось до мар­та 1917 г.

27 апреля 1917 г. Временным правительством был принят самый
либеральный закон о печати, где провозг­лашалось: «Печать и торговля
произведениями печати свободны. Применение к ним административных взыс­каний не
допускается». Таким образом цензура была лик­видирована вообще. В силу слабости
государственной власти социально-коммуникационные институты оказа­лись
полностью бесконтрольными и предоставленными сами себе.

Подытоживая сказанное, можно выделить следующие этапы
цензурной деятельности в царской России:

• До 1796 г. — неинституциональный период: нет спе­циального
цензурного ведомства, а цензурные функции выполняют церковь, правительственные
учреждения (Си­нод), научные общества (Академия наук), университеты, наконец,
полиция в лице управ благочиния.

• 1796―1856 гг. — институированная предварительная
цензура, регламентированная уставами и указами верхов­ной власти. Этот период
делится на этапы:

1796―1801 гг. — цензурный террор Павла I;

1802―1826 гг. — смягчение цензурного гнета;

1826―1848 гг. — ужесточение цензуры Николаем I;

1848―1856 гг. — цензурный террор Николая I.

• 1856―1905 гг. — реформированная цензура. Здесь
различаются этапы:

1856―1865 гг. — поиск форм цензурного контроля;

1865―1905 гг. — цензура под эгидой Министерства
внутренних дел.

• 1905―1917 гг. — провозглашение свободы слова и пе­чати;
установление карательной цензуры.

В условиях послеоктябрьского военного коммунизма, нэпа,
сталинского и послесталинского тоталитаризма цен­зура играла очень важную роль
в механизме коммуника­ционного насилия, действовавшем в СССР.

.

Назад

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяВысотные работы
Следующая статьяД. ЮМ :: vuzlib.su

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ