С. Н. БУЛГАКОВ :: vuzlib.su

С. Н. БУЛГАКОВ :: vuzlib.su

6
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


С. Н. БУЛГАКОВ

.

С. Н. БУЛГАКОВ

Человеческая душа нераздельна, и запросы мыслящего духа
остаются одни и те же и у ученого, и у философа, и у художника: и тот, и
другой, и третий, если они действительно стоят на высоте своих задач, в равной
степени и необходимо должны быть мысля­щими людьми и каждый своим путем искать
ответов на общечело­веческие вопросы, однажды предвечно поставленные и вновь
постоянно ставящиеся человеческому духу. И все эти вопросы в сво­ей
совокупности складываются в одну всеобъемлющую загадку, в одну вековечную думу,
которую думает и отдельный человек, и совокупное человечество, в думу о себе
самом, в загадку, форму­лированную еще греческой мудростью: познай самого себя.
Че­ловек познает самого себя и во внешнем мире, и в философских учениях о добре
и зле и в изучении исторических судеб человечест­ва. И все-таки не перестает
быть сам для себя загадкой, которую вновь и вновь ставит перед собой каждый
человек, каждое поко­ление. Вследствие того что искусство есть мышление,
имеющее одну и ту же великую и общечеловеческую тему, мысль человека о самом
себе и своей природе, оно и становится делом важным, трудным, серьезным и
ответственным. Оно становится служением, требующим от своего представителя
самоотвержения, непре­рывных жертвоприношений, сока нервов и крови сердца.
Великое служение есть и великое страдание. Потому, между прочим, так
справедливы эти слова Л. Н. Толстого:

«Деятельность научная и художественная в ее настоящем смысле
только тогда плодотворна, когда она не знает прав, а знает одни обязанности.
Только потому, что она всегда такова, что ее свойство быть таковою, и ценит
человечество так высоко ее деятельность. Если люди действительно призваны к
служению другим духовной работой, они в этой работе будут видеть только
обязанности и с трудом, лишениями и самоотверженно будут исполнять их.
Мыслитель и художник никогда не будет сидеть спокойно на олимпийских высотах,
как мы привыкли воображать. Мыслитель и художник должны страдать вместе с
людьми для того, чтобы найти спасение или утешение»…

* Я называю истинным, или
положительным, всеединством такое, в котором единое существует не на счет всех
или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или
поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою;
истинное единство сохраняет и уси­ливает свои элементы, осуществляясь в них как
полнота бытия.

Говоря таким образом, мы нисколько не хотим умалить прав
искусства на свободу. Истинное искусство свободно в своих пу­тях и исканиях,
оно само себе довлеет, само по себе ищет, само себе закон. В этом смысле
формула искусство для искусства впол­не правильно выражает его права, его
самостоятельность, его свободу от подчинения каким-либо извне поставленным,
вернее, навязанным заданиям. Этому пониманию противоречит тенденци­озность в
искусстве, при которой у последнего отнимается его право самочинного искания,
самобытных художественных обоб­щений и находимых в них общечеловеческих истин,
при которой искусство принижается до элементарно-утилитарных целей по­пуляризации
тех или иных положений, догматически воспринятых и усвоенных извне. Как бы
искусно ни была выполнена подобная задача, все же это есть фальсификация
искусства, его подделка, ибо здесь отсутствует самостоятельность
художественного мышле­ния, тот своеобразный интуитивный синтез, который мы
имеем в искусстве. Тенденциозное искусство художественно неискренно, оно есть
художественная ложь, результат слабости или извращен­ного направления
таланта…

Однако на основании сказанного выше очевидно, что свободное
искусство тем самым не становится бессмысленным и потому бессмысленным
виртуозничаньем, в которое склонны были пре­вратить его крайние представители
декадентства. Помимо того, что в подобном случае искусство из высшей
деятельности духа низводится до какого-то праздного развлечения или спорта, это
вовсе и не есть истинное искусство, ибо последнее требует всего человека, его
душу, его мысль. Оно всегда серьезно, содержа­тельно, оно является, в известном
смысле, художественным мыш­лением. Только такое искусство получает серьезное,
общечелове­ческое значение, становится не только радостью и украшением жизни,
но и ее насущной пищей. Вдохновенному взору худож­ника открываются такие тайны
жизни, которые не под силу уло­вить точному, но неуклюжему и неповоротливому
аппарату науки, озаренному свыше мыслителю-художнику иногда яснее открыты
вечные вопросы, нежели школьному философу, зады­хающемуся в книжной пыли своего
кабинета, поэтому дано гла­голом жечь сердца людей так, как не может и никогда
не смеет скромный научный специалист. И, кроме того, художник говорит простым и
для всех доступным языком, художественные образы находят дорогу к каждому сердцу,
между тем как для знаком­ства с идеями философии и науки, помимо досуга,
необходима специальная подготовка даже только для того, чтобы ознако­миться со
специальной терминологией, перепрыгнуть эту изго­родь, отделяющую научное
мышление от обыденного. Естествен­но, что чем важнее и шире те задачи и
проблемы, которые ставит себе искусство, тем большее значение приобретает оно
для людей. И применяя этот масштаб сравнительной оценки литературы
соответственно важности и серьезности ее задач и тем, нельзя не отвести одного
из первых мест в мировой литературе нашему род­ному искусству. Русская
художественная литература — философ­ская par excellence *. В лице своих титанов
— Толстого и Досто­евского — она высоко подняла задачи и обязанности художест­венного
творчества, сделав своей главной темой самые глубокие и основные проблемы
человеческой жизни и духа. Дух этих испо­линов господствует в нашей литературе,
подобно гигантским маякам, указывая ей путь и достойные ее задачи, и ничто
жизнен­ное и жизнеспособное в ней не может избежать этого влияния.

Булгаков С. Н. Чехов как мыслитель. М., 1910. С. 8—16

.

Назад

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяВысотные работы
Следующая статьяД. ЮМ :: vuzlib.su

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ