I. О «ЛОГОМАХИИ» И «ЛОГОМАХАХ» :: vuzlib.su

I. О «ЛОГОМАХИИ» И «ЛОГОМАХАХ» :: vuzlib.su

40
0

ТЕКСТЫ КНИГ ПРИНАДЛЕЖАТ ИХ АВТОРАМ И РАЗМЕЩЕНЫ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ


I. О «ЛОГОМАХИИ» И «ЛОГОМАХАХ»

.

I. О «ЛОГОМАХИИ» И «ЛОГОМАХАХ»

Итак, выше мы привели наиболее абстрактные определения дея­тельности,
характеризующие ее как субстанцию, т. е. способ сущест­вования социальной
действительности, который выделяет ее во внешнем мире и служит основанием ее
внутренней системной цело­стности.

Считая невозможным определить субстанцию через ее
собственные модусы, мы пытались охарактеризовать деятельность через родовое
понятие движения, рассматривая ее как форму самодвижения, конк­ретнее — как
разновидность информационно направленной активно­сти саморегулирующихся
адаптивных систем. Характеризуя, далее, специфику социальной активности, ее отличие
от способа существо­вания биологических систем, мы связали ее с синтезом
целенаправ­ленности как высшей формы информационного поведения и труда как
особого типа приспособления к среде, адаптивно-адаптирующей ак­тивностью.

Фиксируя эти признаки деятельности, мы заранее предупредили
читателя о предварительном характере наших определений. Очевидно, что
констатация целенаправленного трудового характера человеческой деятельности, не
подкрепленная рассмотрением ее реальных механиз­мов носит сугубо поверхностный,
описательный характер. Полнота объяснения требует перехода от «внешних»
спецификаций деятельно­сти к анализу ее внутреннего устройства, благодаря
которому она и обретает свои отличительные свойства.

Именно такой содержательный анализ деятельности — уже не как
некой «формы движения», атрибутизации его родовых свойств, а как
действительного субъект-объектного и субъект-субъектного опосредования — мы
предпримем в данном и последующих разделах данного труда. Но возникает один
«посторонний», можно сказать, традицион­ный для российского менталитета вопрос:
«с чего начать» конкретное рассмотрение структурной, функциональной и
динамической органи­зации деятельности, ее реальных форм и состояний? Учитывая,
что среди тех, кому адресована эта книга, находятся будущие преподава­тели,
которым предстоит читать систематический курс социальной философии, в котором
темы должны быть связаны неслучайной по­следовательностью, а не выскакивать
произвольно, «как черт из таба­керки», сделаем несколько самых общих замечаний
о логике построения такого курса.

Нужно сказать, что вопрос «с чего начать» (и как продолжить)
рассмотрение социальной реальности, активно обсуждался и обсужда­ется многими
школами социальной философии, предлагающими раз­личные варианты такого
«начала». Однако, некоторое число специалистов считает проблему «начала»
надуманной, не имеющей реального -значения для познания, а интерес к ней
—проявлением приснопамятного «схоластического теоретизирования» или, если ис­пользовать
более нейтральный в идеологическом плане термин, неко­торой «логомахии».

Мы полагаем, что подобный подход, логическим завершением
которого является призыв «начинать, с чего начнется» (в соответствии с
известной рекомендацией — «ввязаться в бой, а там посмотрим»), нельзя принимать
всерьез. В отношении социальной философии он столь же неуместен, как неуместно
приглашение строителю начинать постройку дома «с чего придется» — можно с
фундамента, а можно и со стен или даже с крыши. Реакция строителя на подобное
приглашение будет очевидной, и этим она отличается от реакции философов,
умудряющихся искать и «находить» аргументы в пользу самых странных идей.

Объяснением такой позиции (но едва ли ее оправданием) может
служить лишь искреннее непонимание критиками «логомахии» слож­ных и неявных
законов, определяющих процессуальную системность науки.

В самом деле, следует принимать в расчет, что не только
общество, но и моделирующая его философская теория представляет собой
динамическую саморазвивающуюся систему. Отдельные категории и целые
тематические блоки, образующие ее, нельзя рассматривать в духе Парменида как
нечто константное, неподвижное, лишенное генетиче­ских связей и
взаимопереходов, подчиненных законам мыслительного процесса — столь же
объективным, не зависящим от произвола чело­веческой воли, как и законы
природы32.

Как и все в этом мире, философская теория общества имеет
свои «начала и концы», которые не зависят от вкусов и пристрастий ученых и
которые нельзя не учитывать в процессе преподавания. Важно лишь понимать, что
на разных этапах своего самодвижения социальная философия характеризуется
разными «началами». Одно дело — начало реального познания объекта, создания
науки, предполагающее движе­ние от чувственно-конкретного к первичным
абстракциям, другое дело —начало систематизации уже накопленных абстракций,
означающей переход от «теории в себе» к «теории для себя», и, наконец, третье —
начало рефлексивного изложения созданной теории. 32

Принцип «начинать с чего придется» может быть (с большими
оговорками) отнесен лишь к первому из «начал», когда ученые отби­рают и
стремятся осмыслить наиболее интересные с их точки зрения свойства объекта, еще
не владея информацией об их реальной, объек­тивной значимости.

Переход к систематизации накопленного материала и его
последу­ющему изложению убивает эту «свободу выбора», возможность исхо­дить из
субъективных гипотетических предпочтений «интересного — неинтересному»,
«важного  — неважному» и т. д. Обнаружив реальную систему опосредований и
взаимопереходов между различными разде­лами, аспектами и уровнями своей теории,
критически мыслящий ученый, стремящийся связно рассказать о ней непосвященным,
вы­нужден подчиняться объективной дисциплине материала и соотносить его со
столь же объективными законами мышления, которые запре­щают человеку (не
верящему, естественно, в теорию врожденных предустановленных идей) предпосылать
концептуальные следствия концептуальным причинам, сложное — простому,
мыслительно кон­кретное —мыслительно абстрактному и т. д. и т. п.

В самом деле, никого не удивляет тот факт, что знакомство с
математикой начинается для нас с таблицы умножения, а не сразу с теории
дифференциального и интегрального исчисления. Такая же объективная
последовательность изложения существует и в социальной философии, для которой
проблема начала есть прежде всего проблема логичного, последовательного,
однолинейного изложения материала, лишенного скачков и повторений, которые
могут характеризовать и характеризуют реальное развитие познания34.

Как нетрудно заключить из вышесказанного, началом
содержатель­ного рефлексивного изложения ставшей социально-философской те­ории
мы считаем констатацию субстанциальной природы социального. При этом мы
прекрасно понимаем, что это «начало» является резуль­татом долгого и трудного
развития излагаемой науки, которое начина­ется, конечно же, не с поисков
субстанции, а с фиксации «непосредственного бытия» общества, т. е- совокупности
простейших, неопределенных в своей сущности чувственно-конкретных характери­стик,
постепенно «испаряющихся до степени абстрактного определе­ния» этой сущности.

Субстанциальная характеристика социального как раз и снимает
в себе все возможные различия между чувственно-конкретными прояв­лениями
социума, а с другой стороны, содержит в латентной форме все его логические
модусы, все концептуальные спецификации объек­та. Признав деятельность
субстанцией социального, мы как мы при­ковываем себя к ней, обрекаем себя на
постоянный ее анализ. Что бы ни изучал социальный философ: принципы структурной
организации общества или функциональные опосредования сфер общественной жизни,
динамику истории или принципы ее типологии, — он изучает все ту же человеческую
деятельность в различных ее проявлениях и спецификациях. 35

Сказанное определяет логику дальнейшего изложения. Предполо­жив
деятельностную природу общественной жизни, мы должны кон­кретизировать это
утверждение, восходя от наиболее простых характеристик человеческой
деятельности ко все более сложным ее проявлениям, от самых «тощих» абстракций
ко все более конкретным утверждениям.

Это означает, что наряду и в связи с субстанциальным началом
изложения мы должны обнаружить некоторое простейшее проявление деятельностной
субстанции, начиная с которого можно последователь­но рассмотреть мир
социального в прогрессирующей сложности его характеристик.

Иными словами, речь идет об установлении некоторой элементар­ной
«клетки» социальной субстанции, которая, подобно клеткам жи­вого организма,
является простейшим носителем субстанциального свойства и из множества которых
складываются сложные «надклеточные» образования 36.

Установление подобной клетки социального вызывало и вызывает
острые споры философов и социологов 37 (равно как и протесты про­тивников
«логомахии», не понимающих, что обнаружение «клеточки», помимо всего прочего,
удобно педагогике, так как позволяет ей начать рассмотрение сущностных свойств
социального с наиболее простой его модели38).

Отвлекаясь от содержательной полемики по специальным
методологическим вопросам, мы признаем простейшим целостным проявле­нием
общественной жизни социальное действие и начинаем с него свой анализ
деятельностной субстанции. Тем самым мы следуем сложив­шейся
философско-социологической традиции, так как именно дейст­вие являлось
логическим началом для многих крупнейших теоретиков — от М. Вебера до Т.
Парсонса, не жалевших сил для углубленного анализа этой формы социальной
реальности39.

.

Назад

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ